Книга Любовь под одним переплетом, страница 67 – Лера Деревянкина

– Я просто хочу, чтобы у тебя всё было хорошо, дочь. – Отец хмурится, смотря на свои руки, и на его лбу появляется несколько возрастных складок.

– Тогда прими наконец мой выбор. – Хоть я и хотела оставаться холодной, но слова отца трогают меня. Мы впервые вышли с ним на такой диалог.

– Я переживаю, что если вдруг меня не станет… – папа делает паузу, – чтобы у тебя была хорошая жизнь, дочь.

– Па, посмотри на меня, – прошу я его и кладу руку поверх его, большой и тёплой. – Переживай за маму и Кирюшу, за меня не надо, я уже большая девочка.

– Легко сказать «не переживай», – хмыкает папа, но уголок его губ всё же приподнимается в едва заметной улыбке.

Мама возвращается на кухню, разливает чай по кружкам и садится за стол.

– Чего не пьёте, сказала же, чтоб не ждали.

От чая исходит приятный аромат жасмина, за окном мягкими хлопьями падает снег, в небе снова появляются первые на сегодня салюты. Мама, полная воодушевления, делится впечатлениями о новогоднем представлении. Папа, как всегда, хлюпает горячим чаем, только в этот раз у меня не возникает желания указать ему на это. Они – моя самая большая ценность. И сколько бы мы ни ругались, я безмерно их люблю.

От осознания, что завтра они уедут, становится грустно. Женька через пару дней улетает со старшей сестрой на море. С Линой общаться я больше не намерена. До начала семестра занятия по волейболу проводиться не будут. И даже Амир, в чувствах к которому я совершенно запуталась, непонятно когда вернётся в Москву. Получается, почти весь январь я проведу в одиночестве. Может, это и есть моё наказание за мой болтливый язык?

– Приезжай к нам, пока семестр не начался. – Мама доливает чуть подостывший чай и открывает новую пачку сахарного печенья. – Я столько закруток осенью сделала, возьмёшь парочку, соседку угостишь.

– А я твои лыжи починил, – подключается папа. – Можете с Кирюшей вместе в парк поехать.

Делаю глоток, и по телу распространяется приятное тепло. Но не от чая. А от слов, только что произнесённых мамой и папой. Только что они в очередной раз напомнили мне, что чтó бы ни происходило, у меня есть дом, в который я всегда могу вернуться.

– Шер! Фу! – В последний момент одёргиваю неугомонного пса от мусорки. Мама его совсем распустила. Пока я жил с ними, пытался хоть чему-то его учить и даже добился успеха. Шер слушался меня с первого раза, шёл рядом, а в сторону помоек даже не смотрел, зная, что они строго под запретом. Но стоило мне уехать, как все мои труды оказались напрасны, ведь дисциплина требует постоянства, а мама и постоянство несовместимы.

Сразу после Поляны отправился к родителям в Питер. Они улетали на Кубу, а я обещался приглядеть за Шером. С тех пор как я переехал, за ним в их отъезды следила соседка, но соседка сломала руку, а я был не против провести неделю-другую в родном городе.

Вернувшись домой, кормлю Шера, и, пока тот с удовольствием уминает сочный шматок сырого промороженного мяса, ставлю на плиту гейзерную кофеварку. В любой другой раз, заварив кофе, я бы достал ноутбук, но я не взял его. Ни в горы, ни сюда. После того как Лина присвоила себе синопсис моего романа, любая мысль о книге вызывает во мне злость и раздражение. Я обещал Софе, что сам со всем разберусь, а в итоге просто забил. И вместо того чтобы сесть за текст, я просто переливаю кофе в кружку, добавляю сливки и, завалившись на кровать в своей старой комнате, бесцельно листаю ленту телефона.