Книга Любовь под одним переплетом, страница 68 – Лера Деревянкина

Сверху появляется плашка с уведомлением. Горелов прислал очередное задание, которое я даже не собираюсь читать. Надо бы удалиться из чата. Надо было удалиться оттуда ещё в декабре. Я думал, что мастерская поможет мне дописать книгу, Горелов так же думал насчёт того дурацкого задания, а в итоге всё стало только хуже. Так почему бы не выйти из чата прямо сейчас? Славик, конечно, докопается, но и мне не впервые его посылать. Не хочу оправдываться. Сам виноват, что ввязался.

Перехожу в чат и уже собираюсь нажать на значок с настройками, как под сообщением Горелова высвечивается ещё одно. Короткое, ничем не выделяющееся, с дурацкой двойной скобочкой, но почему-то я перечитываю его уже в третий раз.

У Софы на аватарке стоит её фото. Судя по всему, эта фотография сделана на подоконнике в общаге. На ней пижамные штаны в клетку и большая футболка, слегка спущенная на одно плечо, как в тот вечер, когда я впервые оказался в её комнате.

Воспоминания невольно уносят меня в то время. Вот Софа протягивает мне совершенно дурацкую кружку с вампиром. Вот сидит рядом в обтягивающих стройные ноги лосинах, из-за которых напрягается каждая частичка моего тела, словно я подросток в пубертатный период. А вот в меня уже впивается взгляд её пронзительных тёмно-синих глаз, пока я разговариваю по телефону с Наташей. Этот вечер, как и последующие в её компании, ничто не способно вытеснить из памяти. Мне нравилось проводить время с Софой. Она добавила красок и жизни не только в мою книгу, но и в меня. И стоит признаться хотя бы перед самим собой, что именно из-за неё я ещё не покинул этот чат.

Тапаю на иконку её профиля, и меня сразу же перекидывает на историю сегодняшнего дня. Софа выложила тот самый скетчбук, который я подарил ей на новый год, с подписью «Сегодня я выбираю гореть». Как дурак, широко улыбаюсь, и, поддавшись порыву, отвечаю на историю сообщением.

Я видел, как Софа переживает из-за отца. Его мнение, безусловно, важно для неё, поэтому я и правда очень рад, что они поговорили и её папа её услышал. Мне сложно понять в полной мере, что она чувствовала всё это время, ведь меня мои родители поддерживали всегда. После успеха Славика ни у кого из моих родных не осталось сомнений в том, что писательство может быть чем-то бÓльшим, чем просто хобби.

Экран загорается от ещё одного сообщения.

Она только что призналась, что скучает? Мне же не показалось? В отражении экрана вижу свою широкую улыбку. Улыбку, вызванную всего одним невинным сообщением.

Боже, я что, флиртую? После измены Марины обещал себе – больше никаких отношений. Не то чтобы я был против коротких свиданий, но Софа точно не про это. Так что же я творю? Почему не удалюсь из чата? Почему жду мастерскую, чтобы смотреть на неё с последней парты, словно чокнутый сталкер? Чёрт, да я даже не против, если она снова прольёт на меня свой кофе. Главное, чтобы после этого последовало нежное «Извини» и на её щеках снова появился очаровательный румянец.

Видимо, я и правда лишился рассудка, потому что следующее, что я делаю, это снова печатаю на клавиатуре.

Как бы я не злился, обвинять Софу глупо. То, что произошло, полный отстой. Но это жизнь. Книгу я всё равно допишу, Лине она не по зубам. Просто для питерской конференции сейчас она не подойдёт – мужик из издательства уже слышал Линин синопсис. Но проблема даже не в Жавороновском, а в том, что я, кажется, перегорел. И вордовский документ на моем ноутбуке – последнее, о чём мне сейчас хочется думать. Если раньше я часами мог проводить за работой над книгой, то сейчас одна только мысль об этом вызывает мгновенную усталость.