Книга Притворись моей невестой, бывшая!, страница 2 – Саяна Горская

Даже обсуждать это не хочу. Уже полгода Влад на диване лежит и всё нос воротит от вакансий, потому что они его царскому величеству не подходят. А в перерывах ещё и ребёнка от меня требует, мол, пора бы продолжением рода заняться, наследника сделать.

Наследника…

И где только нахватались этой чуши?

– Мне пора, – поднимаюсь из-за стола. – Магазины закроются, а мне надо ещё продукты купить.

Быстро одеваюсь, подхватываю сумку. Голос свекрови догоняет меня уже на лестничной клетке:

– И на себя глянь, Света. Праздник всё-таки! Сделай причёску, макияж. Мужчина должен гордиться своей женщиной, когда гости придут!

Захлопываю дверь.

На улице темно. Фонари белыми кругами освещают двор. В окнах мигают гирлянды, а в воздухе пахнет морозом и жареной картошкой. Забегаю в супермаркет у метро и мчу домой.

По пути от станции до дома меня снова вдруг накрывает такой странной волной: я опять тащу всё на себе. Пакеты, праздники, отношения, ответственность. Пока они сидят и ищут что-то достойное, я со своими «недостатками» стою в очереди за селёдкой и копчёной колбасой.

Пакет тяжёлый, в пальцы врезаются в ручки, но я упрямо не перекидываю его из руки в руку. Хочу дойти до дома за один заход, без остановок. Самой себе что-то доказываю.

Под ногами снег похрустывает, а редкие снежинки опадают на мои ресницы и волосы, торчащие из-под шапки.

У двери квартиры долго вожусь с ключами – пальцы онемели и потеряли чувствительность от тяжести пакета. Не с первого раза, но всё же попадаю в замочную скважину, толкаю дверь и тут же понимаю, что что-то не так. В воздухе витает сладкий, навязчивый запах женского парфюма, и в моей коллекции такого точно нет.

Откуда-то из глубины квартиры доносится приглушённый женский смешок.

– Влад?

Ответа нет. Смешок повторяется.

У нас в комнате стоит ёлка. Справа от окна, там, где ковёр. Влад вчера её сам наряжал: мотал гирлянду, подбирал шары, гордился собой. Я заходила и говорила, что красиво. Хоть где-то он постарался, а потому это нужно поощрять.

Сейчас ёлка светит мерцающим светом в щель между дверью и косяком. Тени прыгают по стенам. Делаю пару нерешительных шагов.

Картина, которая открывается мне, просто не укладывается в голове. Мозг отказывается верить, что это происходит у меня дома, у моей ёлки, а не в какой-то дешёвой мелодраме.

На ковре, под ветками ёлки, лежит мой почти голый муж, на котором из одежды лишь чёрные носки. На нём, перекинув длинную ногу через его бедро, сидит худенькая девочка в кружевном белье сливочного цвета. Волосы растрёпаны, на шее тонкая цепочка, помада размазана. Она смеётся, запрокинув голову, и продолжает ритмичные движения бёдрами.

Огоньки гирлянды отражаются на её гладкой коже и на голой груди Влада с порослью редких волосков.

Пакет с грохотом выпадает из онемевших пальцев.

Голубки резко оборачиваются на звук. Девушка пищит и пытается прикрыться ладонями, а я с отстранённой завистью думаю о том, какая она худышка. Талия осиная, бёдра наверняка вписывается в золотой стандарт «90», бюст пышный.

Владик застывает, как ребёнок, пойманный с конфетой. Глаза круглые, рот приоткрыт.

– Свет, а ты чего пришла? Ты ж сказала, с подругами встречаешься…

Это всё, что он может сказать? Бросить претензию о том, что вернулась домой раньше положенного?