Книга Притворись моей невестой, бывшая!, страница 5 – Саяна Горская

Тишина давит. Такая плотная, что кажется, если вдохнуть поглубже, она заполнит мои лёгкие и я захлебнусь ею.

Медленно оседаю прямо на пол в коридоре, прислоняюсь спиной к стене и какое-то время простосмотрю перед собой. На валяющийся на боку пакет у двери в гостиную, на рассыпавшиеся по полу мандарины, на ту самую палку колбасы, которая только что выполняла функции орудия возмездия.

Уговариваю себя не скатываться в истерику, но всё-таки проваливаюсь.

Плачу. Реву с хрипами, с всхлипами, с мокрым носом и чувством, что несчастное моё сердечко вырвали, саму меня препарировали наживую, выпотрошили, набили соломой и зашили, сделав вид, что так быть и должно. Слёзы текут так, будто меня внутри прорвало плотину. Дрожащими руками размазываю по горящим щекам слёзы с тушью.

Никому ты такая не нужна.

Фраза Влада крутится в голове, как заевшая пластинка. А рядом всплывают другие: «женщина должна создавать праздник», «он нервный, не пили его», «ты расползлась», «спасательный круг на животе».

Спасибо, семья года. С Новым счастьем, как говорится!

Не знаю, сколько времени провожу на полу. Может, десять минут, а может, час. В какой-то момент слёзы заканчиваются. Остаётся сухая, противная усталость и лёгкая отрешённость, с которой я обследую стены опустевшей вмиг квартиры.

Плетусь в ванную. Из зеркала на меня смотрит панда: тушь размазана тёмными кругами, нос красный и опухший, волосы торчат, как у одуванчика, который пытались выдернуть, но передумали. Шмыгаю носом, умываюсь, смываю с лица весь этот кошмар. Капли воды стекают по шее и ключицам, холодят кожу.

Вздыхаю.

– Никому я такая не нужна, да? – Вопрошаю у собственного отражения. – Ну ничего. Сама себе нужна, и это уже неплохо.

Капаю себе щедрую порцию пустырника, залпом выпиваю. Внутри всё равно пусто, но хотя бы паника отступает. Хочется лечь под одеяло и проспать до весны.

Телефон в кармане разрывается от вибрации. На экране высвечивается имя свекрови. Её только сейчас не хватало для полного счастья…

– Да, Ольга Анатольевна, – беру трубку.

– Светочка, что там у вас произошло? Владик бледный пришёл, лица нет, зато есть чемоданы. Неужто поссорились?

– А вы у своего сына и спросите, в чём дело.

– Так он молчит как партизан!

– Надеюсь потому, что ему стыдно. Зато мне не стыдно. Ваш сын мне самым подлым и гнусным образом изменил, притащив свою любовницу в мою квартиру.

– Ох, – выдыхает свекровь. – Только не говори, что его из квартиры попёрла из-за этого.

– А этого мало?

– Светочка, – свекровь мнётся, явно подыскивая формулировки помягче, – я не вижу в этом ничего криминального. Так все живут. И все мужчины изменяют своим жёнам, это абсолютная норма. А те мужчины, которые утверждают, что не изменяют – изменяют вдвое чаще. Чего от них требовать? Физиология берёт своё. Инстинкты того требуют. Зов предков.

– Уж простите, Ольга Анатольевна, но я выходила замуж за человека разумного, а не за животное, живущее инстинктами и принимающее решение спинным мозгом.

– Светлана! – С укором. – Как ты можешь говорить такое о моём сыне, своём муже?!

– Не муж он мне. Больше нет.

Свекровь сопит в трубку.

– Светочка, – сменяет гнев на милость и снова воркует, – ну, сама посуди, к чему это сейчас, перед самым Новым годом? Что ты будешь делать? Сядешь одна, в пустой квартире с тазиком оливье, послушаешь речь президента и в гордом одиночестве спать ляжешь?