Книга Зимняя романтика. Книга-адвент от ненависти до любви, страница 100 – Эйси Джей Миллс, Кристина Шрайфер, Камрин Харди, и др.

– Жаль, что жизнь нельзя перемотать на момент, когда все уже наладилось, – вздохнула она, запрокинув лицо к ночному небу.

Где-то вдалеке слышался чужой смех, а из магазина за ее спиной раздавалась веселая новогодняя музыка. Белые хлопья снега кружились под эту мелодию, оставляя холодные поцелуи на щеках Лифэй и оседая на ее рыжих волосах.

– Я могу отмотать твое время, – сообщил чей-то голос.

Это была женщина лет сорока, одетая в традиционную одежду Нэйлитана[18], состоящую из нескольких слоев платьев. Собранные в пучок волосы украшала массивная золотая шпилька, по обе стороны которой крепились желтые ленты-талисманы. Глаза незнакомки затягивала легкая пелена, в которой отражались мерцающие огни праздничных витрин, отчего ее взгляд казался магическим.

– Меня зовут Джиа-Ли, и я собиратель времени, – представилась она.

Лифэй читала в детстве сказки об этих существах. Они забирали время у одних существ и отдавали его тем, кто в нем нуждался. Ее любимой была история о спасении маленькой птички, чью жизнь удалось продлить за счет времени, взятого у мужчины, который ради забавы выкинул ее на мороз.

– Скажи, чего ты хочешь больше всего? – спросила Джиа-Ли.

– Любви, – тут же ответила Лифэй, а сама подумала: «Любовь? Почему я сказала именно это?»

Джиа-Ли подошла ближе, и Лифэй поняла, что блеск в ее глазах – вовсе не отражение переливающихся огней. Они блестели сами по себе, словно магические фонари.

– Я могу отмотать твое время на момент, когда ты встретишь свою любовь. Взамен я заберу каждый час, начиная с этого момента и до часа, на котором отмотка остановится. Это может быть неделя, месяц, год или десять лет. Ты уже никогда не вернешь это время. Кроме того, ты не будешь помнить о нашем соглашении, пока мы не встретимся снова, – предупредила Джиа-Ли.

Лифэй нахмурилась. Вся ее жизнь в последнее время складывалась из череды неудач и разочарований. Что, если она опять что-то сделает не так и все испортит? Может, не рисковать?

А с другой стороны, последние месяцы Лифэй переживала сильнейшую депрессию, которая буквально разрушала ее личность. Если имелся хоть крохотный шанс выкарабкаться из того ужасного состояния, то стоило рискнуть.

Лифэй кивнула, давая согласие. Собиратель времени приложила указательный и средний палец к ее запястью, и сознание девушки заволокло белой пеленой.

* * *

Лифэй лежала, свернувшись калачиком в коконе одеяла, от которого исходил приятный аромат свежести. Солнечные лучи падали прямоугольными полосками на пол, согревая пространство. Это утро могло быть по-настоящему прекрасным, если бы не ужасная головная боль, вгрызающаяся в виски. Где-то звонил телефон. Лифэй зашевелилась, пытаясь привстать, но комната внезапно накренилась, желая опрокинуть ее с кровати. Девушка болезненно застонала. Небо, у нее что, похмелье?

Телефон продолжал звонить, и Лифэй зашарила вокруг себя рукой в попытках его отыскать, но не особо в этом преуспевая.

– Проклятье! – выругался рядом мужской голос, и Лифэй почувствовала, как кто-то рядом с ней поднялся.

Абсолютно позабыв о своей мигрени, она подорвалась следом и уставилась на того, с кем проснулась этим прекрасным утром. Черные взъерошенные волосы, бледная кожа и лицо, которое не сможет стереть из ее памяти даже деменция.