Книга Зимняя романтика. Книга-адвент от ненависти до любви, страница 107 – Эйси Джей Миллс, Кристина Шрайфер, Камрин Харди, и др.

Мяч перехватывает Тони.

– А что насчет тебя, Тонечка? – набирая заливное, любопытствует Кейтрин. Я бы уже в земле гнил за «Тонечку». – Такая красивая, и неужели одна?

Тони дает ответ девушки, сердце которой омрачено горечью обид и требует извергнуть отраву:

– Да был один товарищ, но онскорее засадил бы своему компьютеру, нежели сходил со мной на свидание. – Она одаривает меня улыбкой дьявола и чистит мандарин с ангельской невинностью.

– Девушки часто грешат инфантильными фантазиями об идеальной жизни со свиданиями и танцами под дождем. – Пожимаю плечами, словно речь не о нас. – Может, он просто не из тех, кто выигрывает плюшевых медведей в тире?

Тони закидывает в рот дольку мандарина, отвечая взглядом: «Мы еще посмотрим, кто кого». Хотя, возможно, я ошибаюсь, ведь читать мысли по ее лицу так и не научился.

Наш роман был похож на погоду в апреле – противоречивый и непредсказуемый: то нежное солнце светит, то вовсе нагрянет снег. Тони мечтала претворить в жизнь мелодраму с догонялками под грозой и размашистыми доказательствами моих чувств, но я не актер романтического амплуа и считаю свою первостепенную заботу о том, чтобы моя девушка ни в чем не нуждалась, значимее красивых жестов.

И хотя в нашем «фильме» любовь не победила, не могу отрицать, что Тони наполняла меня радостью и жизнеутверждающей силой. Ее вдохновленные идеями глаза заражали энтузиазмом, когда сам я от созидания далек и верх моего творчества – вариации написания кода…

Слово берет отец. Он поднимает первый тост, в котором говорит, как счастлив всех видеть, и объявляет о помолвке с Марией. Я не удивлен, наверное, подсознательно этого и ожидал. Под радостный звон бокалов папа добавляет:

– Буду рад собираться семьей чаще не только в праздники.

– О, мы несомненно будем видеться чаще, сестренка, – подкалываю я Тони, и в этот момент мы оба окончательно осознаем весь ужас ситуации: нам предстоит стать сводными.

Если отбросить этот факт, то я рад, что папа смог снова решиться на брак. Возможно, я немного завидую его счастью.

– Прошу простить меня. – Покидаю застолье, чтобы не вызывать своей хмурой физиономией приступы заботы.

Темное небо усеяно звездами, за городом они светят ярче: напоминают россыпь алмазной крошки на черном бархате. Тишина улицы кажется оглушающей после шумных бесед, а плавное падение снежинок – каким-то потусторонним, завораживающим явлением, нагоняющим сонливость. Я подношу зажигалку к сигарете и едва слышу тихий треск табака.

Чувствую, как щеки от мороза у меня краснеют, как у испитого дяди Ради.

Позади открывается дверь, обдавая мою спину теплом дома. Теплом таким же мимолетным, как и мое удивление, когда я вижу рядом с собой Тони.

– Безумие какое-то.

– Сигарету?

Вообще-то с моей стороны редко можно встретить подобные жесты доброй воли, но тут ситуация обязывает: держу пари, Тони тоже никогда бы не подумала, что нам предстоит стать семьей столь нелепым образом. Пока помогаю прикурить, останавливаю внимание на ее тоненькой блузке. Без слов накрываю Тони своей курткой с еще сохранившимся теплом. Надеюсь, запахи древесных духов и сигарет не смутят.

– Не думала, что этот Новый год придется провести с тобой.

– Не все складывается так же чудесно, как в твоих книгах.

Случайно дотрагиваюсь ее руки и замираю. Когда-то мы не выпускали друг друга из объятий, прижимаясь кожа к коже, а теперь ненамеренное касание становится для меня каким-то событием.