Книга Зимняя романтика. Книга-адвент от ненависти до любви, страница 81 – Эйси Джей Миллс, Кристина Шрайфер, Камрин Харди, и др.

Припарковавшись рядом, я выключил двигатель и остался сидеть, ощущая, как внутри нарастает мелкая дрожь. Если бы я приехал раньше, то успел бы осмотреться и немного освоиться, привыкнуть к этому месту. А теперь придется войти в кадр сразу, без репетиций и оттягивания неизбежного.

Я взял сумку с заднего сидения, вышел наружу и сразу поежился от ледяного ветра. Снег забивался за воротник, лип к волосам и перчаткам. Я быстро поднялся на крыльцо и взялся за ручку – дверь оказалась не запертой. Я толкнул ее плечом и вошел внутрь. На пороге меня обдало волной теплого воздуха с запахом дерева, хвои и чего-то сладкого, может, корицы или горячего шоколада. Быстро захлопнув дверь, я стряхнул снег со своих плеч. Сбоку, на старой вешалке, весела всего одна куртка. Под ней уже скопилась небольшая мокрая лужица от растаявшего снега – очередной знак, что я здесь не один. Я сжал ремень сумки чуть крепче и сделал пару шагов в глубь дома.

– Эй, кто там?

Я вздрогнул, как будто меня поймали на месте преступления. Голос был до боли знакомым, я узнал его мгновенно.

Остин Брукс.

Из-за угла показался он – все еще высокий и крепкий, да и держался так, словно ему принадлежал весь этот дом. Хотя стоило отметить, что в его походке не было той уверенной легкости, которую я помнил еще со школы.

Футболка прилипала к его телу, джинсы слегка потертые, а волосы растрепаны. Он остановился, оглядывая меня с ног до головы с таким видом, будто не мог решить, стоит ли вообще вспоминать меня.

– Ты кто? – спросил он, чуть нахмурившись.

Я выпрямился, чтобы казаться хоть немного выше и увереннее:

– Дилан Грейсон.

Пару секунд он просто смотрел на меня, а потом его губы расплылись в ухмылке.

– Да ладно… – Остин фыркнул, вытирая ладони о джинсы. – Грейсон-бейсболка? Серьезно?

Я напрягся. Промолчал, только кивнул.

– Черт, чувак, да тебя бы мать родная не узнала! – Он склонил голову к плечу.

– Жизнь идет, – попытался отшутиться я.

– Ну что ж… – лениво протянул Остин. – Проходи, раздевайся. Только растаявшим снегом тут не накапай.

Он еще раз окинул меня взглядом, в котором читалась все та же старая установка: я здесь свой, а ты – нет.

Я сбросил с плеч куртку, чувствуя, как снег начал таять, впитываясь в ткань моей рубашки холодными пятнами. Повесил ее на крючок рядом с другой – его курткой, на которой виднелся облупленный логотип автомастерской.

– Ты давно приехал? – спросил я, чтобы заполнить тишину.

– Минут тридцать назад, наверное, – неохотно ответил Остин из соседней комнаты. Голос у него был все еще низким, чуть хрипловатым. – Как раз успел разжечь камин, чтоб не подохнуть тут от холода.

Переобувшись в мягкие тапочки, я прошел в гостиную. Половицы под ногами глухо поскрипывали. Комната была просторной: серый каменный камин, сбоку от него лежали небрежно собранные поленья, широкий диван, несколько кресел и корзинка с пледами. В камине потрескивал огонь, отбрасывая на стены длинные рваные тени. Остин устроился в одном из кресел, вытянув ноги к огню. В руке он держал кружку, из которой вился слабый пар. Я не знал, куда себя деть, а потому присел на край дивана.

– И кто бы мог подумать – Грейсон выбрался из своего угла… – пробормотал себе под нос Остин. – Не думал, что ты осмелишься сюда явиться.

На моих щеках заиграли желваки. Я старался на него не смотреть, вместо этого пялился на огонь: