Книга Неприкаянные, страница 104 – Эйлин Фарли

На подкашивающихся ногах я дошла до стойки. Одно-единственное свободное место. Скотч-виски с Колой и льдом. Холод по горлу от двух крупных глотков. Роб за спиной. Тянущая боль внизу живота. «Ты в порядке, Франк?» — спросил он, будто ничего особенного не произошло.

Нет, не в порядке! Меня буквально разрывало на части от его ледяного спокойствия! Крутящийся барный стул. Резкий поворот. Его тело на расстоянии нескольких дюймов. Рывок к нему. Объятия…

И поцелуй! Роб принял его без малейших колебаний. Принял с жадностью! Умопомрачение от трения наших тел. Он творил неожиданные, какие-то немыслимые для каменной глыбы вещи. Совсем иной его образ. Жаркий Восток. Секс на коврах в шатре. С кочевником.

Охранник заведения прервал наш бесстыдный акт. Замечание и просьба к Робу «выпускать пар в другом месте». Отрезвление и жуткая неловкость! Не перед посетителями или чертовым смотрителем за порядком, а между нами. Мы покидали бар под песню группы Human League «Разве ты не хочешь меня?», которая звучала как издевка, глумление.

Двое неприкаянных на улице. Дважды за вечер с позором изгнанных из-за непристойного поведения. Мой обычно острый язык прилип к небу. Роб тоже молчал. Дорога к моему дому. Дискомфорт и смущение.

Когда Мартин провожал в тот проклятущий вечер, душу щемило от тоски. С Робом — иначе. Портал в магический мир, где есть только мы. Он возник в пространстве бара и почти мгновенно захлопнулся. Единственныйвопрос: что дальше?

Пригласить к себе? Нет. Я и так сделала первый шаг. Первая поцеловала. Смелость смелостью, но выглядеть изнывающей похотливой самкой перед ним — перебор. К тому же родители. Мама. Истинно любопытная католичка, обожающая сплетничать и лезть не в свои дела. Строгий надзор. Никаких парней в доме. Дурацкие условности для показухи. Она делала вид, что живет в другом столетии. В Средневековье, где томные принцессы ждут «подходящей партии». Короля, принца, ну, на худой конец какого-нибудь графа.

Единственный, кто бы, в теории, мог вломиться в «замок» Франков, так это как раз Мартин. Об этом я когда-то мечтала. Его внезапное появление поздним вечером. Требовательный стук ногой в дверь. Папины округлившиеся глаза из-под очков. Мамино искривленное от неожиданности и презрения к «простолюдину» лицо. Мои вспыхнувшие щеки и пульс в висках. Мартин подхватил бы меня, как пушинку, и без единого слова утащил наверх, в спальню. Скрип пружин матраса, мои стоны. Пришедший в себя папа прибавил бы звук на телеке. Или в кои-то веке пригласил маму часок-другой прогуляться.

Роб не такой. Слишком молодой, тактичный, хорошо воспитанный. Мама испоганила бы всё. Уничтожила остатки страсти в нем парочкой циничных колких фраз. Ее эта убежденность в том, что я обязана встречаться с Келли. «Подходящая», мать её, «партия».

Почему Роб не решился позвать к себе? Дом, где снует старая мисс Эркин со своей вечной опекой. Его строгий отец. Допустим, даже ладно, его комната. Закрытая изнутри на защелку дверь. Неприятное ощущение от того, что главная цель — тупо довести дело до конца. Никакого прежнего настроя. Тривиальность. Утоление физического голода, по возможности, без громких звуков. «Давай сделаем это по-тихому», — отличное название для фоновой песни! А еще засевшее подозрение: домработница стоит за дверью и подслушивает. Одно дело пошловато шутить, как тогда, когда я завалилась к Робу после пьянки, а другое — реальная близость. Я понятия не имела, как и где это должно случиться. Безвыходность.