Книга Неприкаянные, страница 20 – Эйлин Фарли

Протираю краем пижамы щеку. Странно. Совсем даже не брезгливо. Отпечаток чистоты, детской непосредственности и невинности. Снисходительное отношение к ней. Джина ведь чем-то больна, раз находится здесь. Самообман. Нежные сестринские чувства. Джина — как продолжение Колокольчика. Стоп, спать! Слишком тяжело…

Тяжесть.

Опоясывающая боль. Чер-р-рт! Сумерки. Адский холод. Дубленка внутри сырая. Снаружи покрыта тонкой коркой льда. Пальцы на ногах и руках околели. Изо рта — белый пар.

Где я?

Боже! Боль в башке. Вкус перегара. Зачем, почему нажрался, да еще на голодный желудок?! Чертов алкоголик, кретин!

Пустая бутылка.

Вещмешок. Шум воды. Река. Так не должно быть! Цель — озеро треугольной формы. Я заблудился. Резь, позывы. Мочевой пузырь вот-вот лопнет! Почки, черт! Получить переохлаждение с моими-то недавними проблемами. Срочно отлить!

— Черт-т-т! Мать твою ж, больно!

Реки.

Да их в штате не счесть. Идиот! Где теперь искать ночлег? Как сориентироваться? Если срочно не согреться, то хана. Жар? Лихорадка? Да уж, знакомо. Антибиотики в доме Грэйвзов? Конечно же забыл про них. Чтоб мне сдохнуть!

Смерть.

Мучительная и страшная. Нет! Всего лишь день в пути. Слишком короткое путешествие. Река — это неплохо. Есть где набрать воды. Костер и укрытие. Прочие проблемы — завтра. Так! Идти по течению или против? Против. Это слово всегда больше нравилось.

— Эй, Берни! Ты чем занимаешься? Наверное, ржешь надо мной? Ну смейся-смейся. А я пока подыщу уютное местечко. Знаешь, я — крайне жестокий человек. А сейчас еще и взбешенный. Понимаешь ли, на то есть куча причин. Ненавижу, когда что-то идет не по плану. Злорадствуешь? Окей. Знаешь, что произойдет после того, как найдут твое бездыханное тело? Легко спрогнозировать. Интересно? Да ты и сам всё скоро увидишь с небес.

Труп.

Рано или поздно кто-то найдет тебя. Затем — морг. Могила или крематорий. Ты что предпочитаешь? Лично я — кремацию, поскольку атеист. Так вот, похороны… Ноль, ну или почти ноль провожающих в последний путь. Угадал? Да ладно тебе, на правду не обижаются. В общем, в отличие от моей кончины, твоя точно не станет сенсацией. Всего лишь строчка в некрологе местной газеты.

Бывшие одноклассники.

Они соберутся на тупую встречу выпускников какого-то мохнатого юбилейного семьдесят восьмого года. Эй, Берни, скажи: кто-то из них вспомнит о твоем существовании? А? Без обид, но если и так, то это будет какая-нибудь бывшая проныра-староста. Скажем, по имени Мойра. Она разнюхает, что ты на том свете. Выйдет эта Мойра в центр и скажет: «Внимание, ребята!»,и все со вздохом закатят глаза, типа, да заткнись ты уже! Но такие, как эта проныра, не унимаются.

«Бернарда нет!».

Народ пристыдится. А староста с гордым видом выложит суть. Понимаешь, приятель, минута сомнительной славы для нее. Погоди, мне надо отлить…

Что дальше?

После паузы первыми поднимут бумажные стаканчики с пуншем дуболомы и звезды школы. Те, кто больше всех тебя гнобил. Как их звали, а? В общем, поднимут чертов пунш не потому, что их заела совесть, а по привычке перетягивать на себя внимание при любом случае. Что, Берни? Будь ты жив, то не пошел бы на сборище из принципа? Я понимаю. В тебе явно говорит обида. Знаешь, у тебя с Лузером много общего. Но, видишь ли, разница между вами в следующем: хоть о нем тоже никто не вспомнил бы, но ему бы было насрать. Блестящая карьера, красивые бабы, много секса. Но, увы, не сложилось… Он прикончил тех, кто не давал ему житья. И умер сам. Так вот…