Онлайн книга «Неприкаянные»
|
Сегодняшнее первое свидание с родителями. Ожидание с неприятными чувствами. Никакого желания их видеть. Их жизнь без меня. Лучше бы они вовремя родили еще одного ребенка. Девочку или мальчика — неважно. Хоть какое-то утешение и надежды. Приход мисс Гилберт — главной надсмотрщицы. «Франк, к вам посетители, собирайтесь!» — приказной тон, ледяной взгляд. Да что, мать твою, я ей такого сделала? Или она так ко всем пациентам относится? Всё-таки родители жертвовали на больницу. Несправедливо! У входа в комнату для посетителей — две страшные искусственные пальмы. Белые стены. На больших окнах — жалюзи. Всё для эффекта нормальной, дружелюбной атмосферы. Довольно корявыйреверанс дирекции в сторону «нормальных» людей. Мол, у психов жизнь почти ничем не отличается. Просто есть кое-какие правила и распорядок. Нелепость. Гнусная лицемерка Гилберт была с родителями куда любезнее. Предки расположились в самом углу, за крайним столиком. Они будто притаились, нашли укромное местечко. Без обид! У них нет причин гордиться дочерью. Зато есть куча поводов испытывать стыд и неловкость. Какой-то измученный, но улыбающийся папа. Крепкие объятия и его запах. Цитрус и табак. Объятия с мамой. Холодность друг к другу. Мы никогда не были близки. Папа спросил, как я, и назвал Медвежонком. Еле сдержалась, чтобы не зареветь. Пожала в ответ плечами, мол, да так, всё нормально, потихоньку обживаюсь. — А Остины завели собаку, — сказала мама. Они всеми силами пытались создать непринужденную атмосферу. Будто приехали навестить меня в лагерь скаутов. И мне лет шесть-семь. — Взяли из приюта. Большая, лохматая. Вечно лает. — продолжала беседу ни о чем мама. Неподражаемая Долорес Франк. Затея Остинов с собакой ей, естественно, оказалась не по душе. В прежние времена я бы наверняка съязвила, спросив: собака — сука или кобель? Если сука, то Остинам стоило назвать ее Долорес. «Лори-Лори! Фу! Хватит брехать!» — слушала бы она каждый божий день через забор. Папа, услыхав злой подкол, в начале бы прыснул, а затем состроил серьезный вид и сказал что-то типа: «Следи за языком, Медвежонок!». Колкие, но семейные междусобойчики. Всё в прошлом… Какой-то шум. Правое крыло здания больницы и отдельный вход. Ого! Здоровенный коренастый санитар идет впереди колонны из мужчин-психов. Ну и персонажи, мать его! Один занятнее другого. Бородатый дядька, похожий на Санту, ржет в голос, что-то очень громко рассказывая соседу-доходяге. Ну-ка, ну-ка? — Чтоб его, этого Карла! Обрюхатил мою сеструху. И родила она семь близнецов. Нет, восемь! Все страшные, как черти. Чертов Карл!». Во заливает-то! «Восемь близнецов». Пожалуй, это тянет на «Книгу рекордов Гиннесса». С другой стороны, этот дядька — псих. Может, он верит в то, что болтает. Рядом с ними ковыляет дед. Бакенбарды, грязные патлы серых, очень длинных волос. Наверное, в молодости он был певцом кантри. Кожаной куртки с бахромой, шляпы и ковбойских сапог не хватает. Колонна уже у угла здания. Мда,в мужском корпусе явно гораздо веселее. Что? Движение сбоку. Пончик Ди делает мужикам недвусмысленные намеки: виляет толстыми бедрами, водит рукой по грудям. Всё-таки хорошо разбираться в людях. Эта дамочка и правда неуёмная. — Эй, Ди! А-ну заканчивай стриптиз! — окрикивает ее одна из санитарок. |