Книга Неприкаянные, страница 54 – Эйлин Фарли

Что-что, а кокаин я точно пробовать не планировала. Слишком сильная зависимость. Слишком дорого. Казалось, моя простецкая алая кровь просто не примет такое, отвергнет.

Четыре дорожки. Явно не для него одного. Келли скрутил банкноту потуже. Склонился на столом. Шумно, с силой вобрал порошок. Задрал голову. Часто заморгал. Яростно потер нос и облизнул зубы. Второй заход. Я внимательно следила за его действиями. Эйден откинулся на спинку дивана и замер на несколько секунд. По его телу разливался кайф. По моему — оторопь вперемежку со страхом.

— Держи! — протянул трубочку. — Не робей, детка, а я налью нам еще выпить.

Он неловко поднялся. Я выдохнула с облегчением: по крайней мере, Келли не будет пялиться на то, как я это делаю. Могла ли отказаться? Легко. Но тщеславие и гордыня, желание выиграть — подтолкнули к действию.

Сосредоточенное лицо, отраженное в зеркале столешницы. Глаза словно не мои, чужие. Дьявол Мартин. Его осуждающий взгляд в той избе, когда я первый раз попробовала травку. Он не пил ничего крепче пива. Весь такой правильный, дисциплинированный. Аж до тошноты! Келли другой. С ним можно и «расслабиться». Забыть дьявола окончательно.

С этой мыслью сделала вдох. В носу защипало. Скулы свело. Тело напряглось от мышечного спазма, но уже через мгновение пришло обещанное Эйденом расслабление…

Звуки! Вздрагиваю. Реальность. Кто-то приближается к палате. Точно! Чьи-то шаги…

Дощатый потолок.

Из щелей клоками торчит старый, пожелтевший утеплитель. Боль в руке. Укус? С трудом приподнимаю голову. Шприц в вене.

Волосы.

Серые, длинные. Страшный старик. Насвистывает какую-то мелодию. Ад! Этот человек тут главный? Он распоряжается моим телом. Вводит что-то жуткое, чужеродное. Сиплый стон. Попытка сопротивляться. Сил почти нет.

Лицо дьявола.

Круглое, как блюдо, испещренное морщинами и венозными звездочками. Мутные светлые глаза. Огромный сизый нос. Рыжеватые усы, переходящие в седую окладистую бороду.

— Наконец-то, сынок!

Мурашки! Какой еще «сынок»? Он всех в аду называет «дочерями» и «сыновьями»? Точно помню, что мой отец не он, а Дональд Грэйвз.

— Бобби, дорогой мой мальчик, вот и всё… — старик вынимает иглу из вены.

Что значит «всё»? Оторопь! Это какой-то перевалочный пункт между миром людей и преисподней? Стоп, ну-ка соберись! Имя — Роберт Грэйвз. Я атеист. Так! Ночной лес. Ливень со снегом. Старая машина. Вещмешок под пылающей от жара щекой.

— Слава Богу! Думал, не вытащу тебя, — хрипит незнакомец, вытирая лоб рукавом.

«Бог».

Раз спокойно произносит это слово, он точно не черт и не дьявол. Но где я? Попытка приподняться.

— Ты полежи, не вставай.

Легкое похлопывание по плечу. Убийства. Побег. Я уложил в могилу троих. Эйдена Келли, Крейга Томпсона. И Франк. Туристическая база. Толстяк Берни тоже на моей совести.

Револьвер.

Где он? Старик нашел его? Вещмешок. Мой шестизарядный Кольт «Питон». В его барабане еще целых три пули.

Комната.

Ободранные обои. Закоптившийся очаг с тлеющими угольками. Над ним — фото в рамке. На фото парень, на вид, лет двадцати трех. Фуражка. Парадный китель. Внизу какая-то надпись. Не разобрать. Старик сидит рядом, на стуле. Читает какую-то бумажку. Инструкцию от лекарств. Укол. Этот человек вытащил меня с того света? Сглатываю. Во рту страшно пересохло.