Книга Неприкаянные, страница 55 – Эйлин Фарли

— Пить, — шепчу.

Старик вздрагивает.

— Сейчас-сейчас, сынок!

Встает. Торопливо идет куда-то. Скрывается в соседнем помещении. Всплески. Похоже, он наливает воду из чайника или кувшина в кружку. Облизываю губы. Глубокие трещины.

Незнакомец.

Некрасивое лицо. И сияющая улыбка. Какая-то победная. Чашка на тумбочке. Рядом — стойка с капельницей.Летняя стажировка в больнице. Заходящаяся от неровного дыхания Элис Ньюман на кушетке.

— Ну-ка!

Старик помогает приподняться. Запах пота, рыбы, черствого плесневелого хлеба. Край чашки у губ. Чудовищная жажда, Боже! Глоток… Еще один. Мокрый подбородок. Капли на шее и груди.

— Тише-тише, не торопись, — приговаривает незнакомец.

Вытереть рот. Рука еле слушается. Рукав бордово-коричневой рубашки в клетку. Чужая вещь. Где моя одежда? Ниже живота — старомодные трусы. Бледные ноги. Шерстяные носки покалывают пальцы и пятки. Черт! Не было у меня этих бабушкиных носков. Джинсы. Мёрзлая, лесная земля. Теплая моча с кровью. Старик наверняка выкинул штаны.

Взгляд.

Старик смотрит с теплотой. Слезы в уголках глаз. Он растроган или это старческое? Улыбка. Нескольких зубов не хватает. Имеющиеся — серо-желтые, гнилые. Озноб по телу.

— В доме холодновато, да? Сейчас, сынок. Принесу дровишек.

Старик выходит. Я жив. Что случилось с моим рассудком? Какой-то дикий сбой произошел. Я был не в себе и не собой. Потекшая крыша. Когда это случилось?

Пятнадцатое.

Дом Эндрю Вульфа. Франк. Или всё же с семнадцатого на восемнадцатое? День рождения и ночь убийств. Число. Какой сегодня день? Покалывание. Щека чешется. Черт! Многодневная щетина. Я тщательно брился и принимал душ перед тем, как отправляться мстить. Две ночи в лесу. Сколько же дней провел в отключке? Пять? Шесть? Похороны уже прошли?

Вспышки.

Несколько раз приходил в сознание. От звука своего голоса. Страшные бредовые видения. Крики, стоны. Звал маму. Звал Франк. Их обеих нет. Скрип. Старик входит с охапкой дров.

— Погоди, будет тепло. Ты, наверное, хочешь есть?

Старик подкидывает пару поленьев в очаг, остальные кладет рядом. Раздувает. Запах костра.

— Хорошо бы тебе выпить куриного бульона, но у меня нет ничего такого…

Куриный бульон. Мечтал о нем перед тем, как отключиться.

— Машина вчера заглохла, а до ближайшего магазинчика миль двадцать.

Так и знал. Глухомань, медвежий угол. Беднота.

— Хотя погоди. У тебя ж в мешке была какая-то еда.

Старик на кухне. Грохот посуды. Значит, вещмешок он прихватил. Нашел всё: деньги, оружие. Его это: «сынок» и «Бобби». Мистическое совпадение. С детства ненавижу «Боб», «Бобби». Роб или Роберт — без вариантов. У этогочеловека, как и у меня, подтекает крыша. Он принимает меня за своего сына? Если так, то это плюс. Значит, не пойдет к копам. Но, как только немного окрепну, сразу соберу манатки и смотаюсь из этого странного места.

— Бобби! Грибной суп-пюре пойдет? — кричит старик.

Черт, как же заставить себя говорить?

— Слушай, сынок! А кто такой Франк? Что-то я не припомню друзей с такой фамилией. Это твой армейский приятель?

Эх, если бы! Всё гораздо поганее. Ужасное прошлое.

Сын.

Кое-что теперь ясно. Военнослужащий на фото. Что же случилось с Бобби? Он погиб? Бедный старик! Сойти с ума от горя можно. Испытано на себе.

— Во-о-от, готово, Бобби. — Незнакомец несет тарелку.

Урчание в желудке. Голод.