Книга Неприкаянные, страница 58 – Эйлин Фарли

Отодвинулась.

— Ну что! — Келли, улыбаясь, гулко хлопнул в ладоши и растер их. — Завтра начинаем? Не стоит медлить.

— Ты оглох? Не буду помогать. Точка!

— Боюсь, у тебя нет выбора, моя любимая девочка, — холодно сказал он. — У нас кое-что есть, чтобы ты стала сговорчивее.

— И что? Отнесешь пленку в полицию? — с ложной бравадой спросила, а у самой поджилки тряслись.

Моя родная тетя Энджи, и ее подруга-филиппинка. Их жизнь в Нью-Йорке. Две успешные, уверенные в себе женщины. Мамина неприкрытая зависть к старшей сестре. Редкие приезды любимой тети. Наш с ней разговор в начале учебного года. Она поинтересовалась, куда я собираюсь поступать. Тоска зеленая! Да никуда. Везде смертная скука. Мама настаивала на юридическом. Мол, с моей-то ершистостью и природным артистизмом может сложиться успешная карьера. Наша с тетей тайна. Она посоветовала не торопиться. Взять паузу в год. И отправиться на стажировку в издательство модного журнала, где она работала. Восторг! Свобода, большой город. Классные тусовки и продвинутые люди. Это то, что мне было нужно. Мы условились, что я поставлю предков в известность перед самым выпускным, чтобы у мамы было меньше поля для давления и ворчливых комментариев.

Очень чреватый компромат и ловушка Келли. С моим-то прошлым… Придай этот гад публичности видео, тетя Энджи точно отказала бы в стажировке. Она ненавидит наркотики. От них умер ее лучший друг-фотограф. Тетя — учредитель фонда борьбы с наркотой. Она не в курсе, что я лежала в клинике. Под угрозой покончить с собой запретила маме и папе трепать об этом. Клиника плюс кассета — последний гвоздь в крышке гроба с названием «Мечта». Ну а несколько краж алкоголя в супермаркетах и два привода в участок — это уж так, в догонку.

— Ну зачем в полицию? Я же не зверь, — хмыкнул Келли.

Моя горькая ухмылка. Широкая улыбка чертова шантажиста.

— «Удовольствие — как высшее благо», — процитировал он меня. — Ты правильно заключила: подобные мне «идут по головам». Такая уж натура.

Подлецу хватило наглости положить руку мне на плечо.

— Детка, зачем тебе слоняться с фонарем по городу, чтобы найти тех, кого не существует? Это ведь скучно и утомительно, верно? Лучше давай от души повеселимся?

— Сказала же, нет! — убрала руку.

— Я знаю и про клинику, и про твои проблемы с законом, — шепнул он на ухо.

Встала с дивана. От его близости внутри всё содрогалось.

— Завтра жду тебя до школы, детка, — через зевок произнес Келли. — Поверь, мы отлично проведем время вместе. Тебе понравится. Ну, можешь идти. Или, хочешь, оставайся. Поваляемся в постели, посмотрим какой-нибудь фильм. Обещаю не приставать.

Жуткий цинизм Келли! Вот кто истинный талант. Ласка, нежность на дне ямы-ловушки.

Мои подкашивающиеся ноги. Неимоверно тяжелая дверь. Осознание: я — жалкая, слабая, никчемная. Отныне, я — вещь Келли.

Следующее утро. Его треклятый дом. Трава для «прикормки рыбы». С брезгливым видом забрала у Келли пакет. Показала, что мне даже дотрагиваться до него противно. Наглый мерзавец выдохнул клуб сигаретного дыма, схватил за запястье. И галантно поцеловал руку.

— Детка, какая же ты красивая!

— Помнишь, как мама ругалась, когда я тащил в дом разные вещи?

Фото сына старика. Надпись: «Моим дорогим родителям Оливии и Картеру. Надеюсь оправдать ожидания и надежды. С любовью и уважением, Робин».