Книга Неприкаянные, страница 65 – Эйлин Фарли

Сэмюэл сопротивлялся недолго. Мужчины любят соревнования. Особенно когда главный приз — «поцелуй принцессы».

— Парни, вы прелесть! — сказала, когда они окончательно раздухарились, позабыв о каких-то там исследованиях и опытах. — Короче, кто угадает моего любимого инженера-ученого, того ждет подарок.

Самцы. Неважно, неандерталец это или выдающийся математик. Дай им яркий повод соперничать — без оглядки ввяжутся в состязание. Я не загадала никакого ученого. Простая уловка. По моим правилам, Сэмюэл должен был назвать имя последним. Он хоть и рисовался, мол, ему всё равно на дурацкую игру, на деле радовался проигрышу друзей.

— Ну, Сэмми, не подкачай! — подзадоривала его. — А то придется вручить подарок какому-нибудь дуболому. Не хочу. Меня теперь привлекают умные.

Глаза Сэмюэла. Сияние, блеск! Точный комплимент плюс банальная мужская похоть — в сумме почти всегда дают синергетический эффект[44].

— Никола Тесла, — выдал он.

— Бинго! — подскочила я, захлопав в ладоши.

Парни разом тяжело выдохнули от досады. Начиналось самое интересное… Время включить опытную женщину. Парни не прочь заполучить такую. Страсть, изгибы, никакого стеснения, нагота тела и эмоций.

— Мальчики, ну-ка отвернитесь. Вам рановато смотреть.

Сэмюэл вспыхнул. И стушевался. Шумно засопел. Его друзья, поворчав, развернулись спинами. Податливость, смирение с проигрышем — не самые лучшие качества для мужиков. Я медленно приблизилась к «призеру», провела по вороту его рубашки. Субтильный Сэмюэл. Кудрявые волосы, крючковатый нос, неряшливые клочки щетины на щеках. Россыпь некрасивых родинок. Единственное, что в нем было ничего, — глаза. Темные, с длинными ресницами. Я целовала его недолго, но живописно, как в кино, зная, что остальные точно подглядывают. Сэмюэл скромно держал меня за талию, словно малолетка на первом медляке. Я — прижималась сильно, гладя по его груди и шее.

Три дня хождений в ботанское царство — ровностолько понадобилось, чтобы заманить парней за школьный забор. И накурить. Они чувствовали себя бунтарями, нарушителями. В их скучных жизнях этого не хватало.

— Детка, я не сомневался! — шепнул Келли, когда представила его парням.

Паук собрал массовку, чтобы те мальчики не почувствовали подвоха. Дом полон приятной, веселой публики. Галантный, очаровательный Келли. Он сказал, что мы прекрасно работаем в паре. На деле — кукловод и марионетка. Алкоголь, чтобы забыться. Мои действия, какие-то слова автомате.

Сэмюэл осмелел. Решил, что я его девушка. Его похоть. Теперь без моих комплиментов. Никакой синергии без нужды добиться своего. На вечеринке он прижимал меня к углу дивана. Целовал. Колючий, неумелый, пахнущий пивом и крепким папкиным парфюмом. Человек-несуразица со стремительно развивающейся звездной болезнью. Никакой жалости к нему. Он был мне противен!

Келли не спускал глаз. Я желала вызвать ревность. Намеренно позволяла Сэмюэлу больше, чем было необходимо для подталкивания в лапы опасного хищника. Паучье удовольствие. В такие моменты он избавлялся от чувства сытости. Испытывал голод. Бабочка трепыхалась в его липкой паутине. Хлопала крыльями, давя зудящих копошащихся жуков и мух, чтобы в нужный момент он спокойно выпил из них все соки.

— Когда закончится контракт? — хмуро спросила нагнавшего меня уже в дверях Келли.