Книга Догоняя рассвет, страница 59 – Рэдрик Нанн

Из глубины души поднялась темная волна гнева, застилая то нежное сострадание, которым Изабель намеревалась облегчить тяготы Рю до того, как столкнулась с вопиющим невежеством к ее детищу.

– Как ты смеешь? Это мой труд! – Изабель порывисто выхватила из пальцев Рю оставшиеся листы. – Мой!

– Твоим словам место в огне! – Рю бросил на девушку яростный взгляд, под которым любого сковала бы немая оторопь, но только не Изабель – уверенную в своей правде, боровшуюся за свое дело.

– Это не тебе решать! Ты ни секунды не потратил на эти строки!

– Они лживые! А правда в том, что умру, не оставив после себя совершенно ничего!

– Какая разница, лживые они или нет! Ты не имел права прикасаться к моему труду, – не в силах больше сдерживать в себе негодование, Изабель замахнулась, чтобы отвесить пощечину, но Рю перехватил ее занесенную руку и сжал запястье крепкой хваткой.

Выражение злобы в лице Рю рассеялось, оставив лишь слегка нахмуренные брови. Под пронизывающим взглядом его глаз, так и стремившихся донести что-то важное, что-то глубоко личное, Изабель несколько поумерила пыл и выжидательно притихла, не оказывая сопротивления.

– Я не достоин твоего труда, – негромко проговорил Рю с удрученным вздохом, – и даже твоего внимания.

Изабель смотрела на него, изумленно расширив глаза. Сердце в ее груди колотилось часто и сильно от признания, которое звучало именно так, как и должно было быть произнесено губами Рю Моретта – сдержанного, серьезного, запирающего свои чувства в сундуке под сотней замков.

Слова не выходили из головы и после возникшего молчания. В тишине, ставшей какой-то сакральной, раздавалось лишь учащенное дыхание двоих. В руке, сжимающей запястье, Изабель ощущала нервное содрогание. Рю ожидал ответа.

– А я все надеялась, что ты-то в этом городе умнее всех, – печально усмехнулась девушка.

Поистине, Иристэд был полон глупых людей. Живя на вине местного производства и народных забавах, город не знал забот, кроме нашествия вампиров. А освободившись и от этой напасти благодаря печатям, лишился бдительности и напрочь погряз в озорстве и дурачестве. Изабель благодарила Сильвена – отца Рю – за то, что все некогда причастные к клану сберегли рассудок трезвым. Глупцов в «сталь» не брали – непреложное правило Сильвена Моретта, сохранившее остатки разума в Иристэде.

И надежду на исцеление от глупости.

Рю пронизывающе глядел на Изабель, стараясь проникнуть в самые затаенные уголки ее души, а затем нежно коснулся губами ее губ. Не успела девушка ответить, как он отстранился от ее лица и, выпустив из своей хватки, поспешно удалился из зала.

С раскрасневшимся от смущения лицом Изабель смотрела ему вслед, замерев в трепетном чувстве, хлынувшем к ее тронутому поцелуем сердцу.

* * *

Этой ночью сон не шел ни к кому, и она тянулась в невообразимо давящем безмолвии. Треск камина в обеденном зале прерывало лишь тихое поскрипывание пера по бумаге. За общим столом, устроившись поодаль от братьев Мореттов, Изабель смотрела в одни листы рукописи, чтобы вывести текст новых. Расположившаяся рядом с ней Джосет хоть и не видела рождения новых строк подслеповатыми глазами, но определенно замечала тоску, сгустившуюся на душе у внучки.

За противоположным краем стола сидел Клайд. Прикрыв веки, пастор перебирал в руке четки, чтобы отмерить раздумьям неспешный ритм, однако проглядывающее в его движениях беспокойство давало знать, что прийти к плавности мысли он так и не смог.