Книга Догоняя рассвет, страница 66 – Рэдрик Нанн

– Я не на настолько сильно его люблю, – Лирой резко отпрянул, вырывав цепочку из тонких бледных пальцев.

– Мне следовало ожидать подобный ответ после всех историй, которые ты поведал мне, – Оберон не преминул вновь растревожить душу делами прошлых лет.

Грудь сдавил змей презрения. Лирой не заметил, как на запястья вдруг опустилась тяжесть металлических кандалов. Схватив под руки бедного Моретта, привратники тьмы потащили его из зала.

– В зеркальную комнату, – приказ Веноны эхом разлетелся под каменным сводом, прежде чем за спиной захлопнулись двери.

Лирой оказался не в том положении, чтобы сопротивляться двум превосходящим по силе вампирам. Он следовал в покои Веноны, предвкушая оказаться в знакомой, некогда располагающей к отдыху обстановке, обустроенной капризной женской рукой. Зеркала здесь находились повсюду: на стенах, возле комода и напротив кровати, но не из себялюбия хозяйки. Уверенной в своей притягательности Веноне не требовалось столько подтверждений ее красоты. Зеркала, наблюдавшие за закованным в цепи мороем, служили инструментом магических чар.

– Помнишь это место? – неспешным шагом вошла Венона, отпустив вампиров легким взмахом руки. – Что мы видели с тобой в этих зеркалах, предаваясь неудержимому желанию? – мечтательная усмешка пробежала по алым губам женщины. – Признайся, нам было хорошо.

Лирой не хотел даже допускать мыслей об этом, поскольку с содроганием вспоминал, чем обернулись для него эта долгая тесная связь. Он стоял посреди зеркальных покоев, бросая исподлобья взгляд на Венону, и думал о том, что предпочел бы быть вечно гонимым семьей, чем вернуться хоть на минуту во времена, о которых колдунья говорила с улыбкой.

– В вампирах мне больше всего привлекательна похоть. Потворство голоду и желанию своего тела, – вслух размышляла Венона. – Оберон обратит меня, когда моя красота достигнет пика расцвета, и я смогу запечатлеть в вечности свой лучший возраст. А пока я недостаточно хороша для тебя, Лирой, верно? Как быстро ты успел обзавестись подругой и забыть, кто облегчил твое одиночество, – остановившись у зеркала, ведьма взглянула на отражение, в котором возник образ Амари. – Мне притвориться ей, чтобы воззвать тебя к тем первобытным чувствам, которые ты испытывал рядом со мной?

– Только если не побоишься спрыгнуть с высокой башни, – ироничным намеком, понятным ему одному, Лирой подсказал, что Веноне не воссоздать ту присущую Амари бесшабашность, сразившую его сердце.

Не разобравшись, что он подразумевал, Венона высокомерно задрала нос.

– В этих зеркалах таится прошлое, настоящее и множество вариантов будущего. Тебе интересно, что ждет впереди?

– Надеюсь, бочонок вина и любимая женщина на шелковых простынях.

Венона надула губы. Ее темные брови изогнулись с надменным недоумением.

– Оставлю тебя подумать над другим развитием событий.

И на этом она покинула комнату, двигаясь с неизменной грацией королевской особы. По ту сторону дверей прозвучал двойной щелчок, заперев Лироя в плену собственных отражений.

Убедившись, что Венона не намеревалась вернуться, он нырнул лицом под куртку, чтобы зубами стянуть с ворота сорочки приколотую самодельную отмычку, к ношению которой обязывал статус вора. Вставил острым концом в замочную скважину кандалов, прощупал стержнем внутренний механизм и начал постепенно поворачивать заколку, повидавшую разных препятствий.