Книга Догоняя рассвет, страница 64 – Рэдрик Нанн

Само убежище не располагало к уюту. Холодные каменные стены были совершенно пусты и бездушны, вампиры, и уж тем более их слепо преданные слуги, не требовали роскоши, не нуждались в удобствах и тепле, а грубо выстроганная мебель предназначалась в основном мороям.

Жизнь вампиров застыла в неподдающихся времени ущельях скал, и эта суровая, неизменная среда словно тоже постепенно обращала своих темных обитателей в подобие камня.

Однако, продолжая идти, Лирой начал замечать некоторые перемены, которые прежде не имели места в однообразных буднях убежища, – мрачные коридоры украшали изодранные красные материи, похожие на знамена. Об их значении Лирой достоверно судить не мог, хотя, возможно, вампиры не придавали значения тряпью вовсе.

Совершенно ясно одно: логово претерпело изменения в его отсутствие.

Перед входом в зал старейшины Лироя остановили двое привратников, не имевших никаких отличительных знаков охраны, но определенно выполнявших роль местного караула.

– Я хочу встретиться с Альваром.

Вампиры переглянулись между собой, усмехаясь. Лирой был уверен, что их позабавило его появление, и других причин возникшей веселости не находил. Став объектом насмешливых взглядов, он смог сохранить осанку уверенного человека, служащего конкретной цели, и с тем же горделивым достоинством выждать, когда один из привратников вернется с разрешением на аудиенцию.

Зал старейшины казался не менее безликим, чем логово за его пределами. Неотесанные стены обдавали кожу ледяным дыханием, в пустоте воздуха каждый шаг звенел, замирая под высоким сводом. И лишь неумело высеченный в камне трон придавал помещению вид строгости и призрачного подобия торжественности – во всяком случае, сомневаться в том, что именно здесь принимались важные решения, не приходилось.

Вот только на грубом троне восседал вовсе не Альвар.

На троне находился Оберон.

Молодой златовласый вампир раскинулся столь величественно, будто мнил себя по меньшей мере принцем. И хоть одежда его далека от королевских, Оберона можно запросто принять за человека аристократического происхождения. Покрытое смертельной бледностью лицо сияло привлекательностью за счет выраженных скул, пухлых губ, алых глаз, обличающих одновременно остроумие и решимость под смелыми изгибами бровей.

Увидев вампира, Лирой покрылся холодным потом и едва не позволил себе замереть в изумлении. Оберон был его другом, его спасением, его домом. Но он также стал его разрушением, его больной зависимостью. Воспоминания об Обероне сдавили грудь горьким, болезненным чувством, о котором Лирой предпочел бы забыть.

Но Оберон оказался не единственным злом среди медленно сжимающихся стен. На подлокотнике трона возле вампира грациозно расположилась редкой красоты женщина в зеленом платье, не в духе времени, подчеркивавшем изгибы ее груди, тонкой талии и округлых бедер. Венона не принадлежала вампирской расе. Впрочем, впечатление, что она совершенно обыкновенная смертная, тоже ошибочно.

Венона владела даром сводить с ума. Сколько людей лишились рассудка под влиянием насланных ею видений, а сколько было до смерти замучено миражами, так страстно желанными, но не имевшими ничего общего с реальным положением вещей. Кроме того, Веноне ничего не стоило заманить в логово сраженных ее красотой смертных мужчин. Внешний облик колдуньи поистине опьянял – этот черный как смоль шелк волос, эти зеленые лисьи глаза с дьявольским, но оттого прельстительным коварством, в свое время сразили Лироя любовью, полной ядовитой сладости. Венона была нередкой гостью в его постели, став проводником в мир любовных ласк.