Книга Догоняя рассвет, страница 77 – Рэдрик Нанн

– А я на протяжении всей жизни просто пустое место, – Лирой пронзил его острым взглядом, в которым одновременно схлестнулись ненависть и огорчение. – Единственный человек, рядом с которым я мог оставаться собой, находится в бегах, а может, и вовсе мертв. Мои братья отвернулись. А я какого-то дьявола прикован к Иристэду и сопротивляюсь своей темной стороне. Я совсем забыл вкус человеческой крови, Клайд, но, говорят, она прекраснее всех вин, когда-либо касавшихся губ смертных…

– Прошу тебя, прекрати, – между бровей Клайда прорезалась глубокая морщина.

– С чего бы? Я разве не морой? Не вампирский урод?

– Послушай, – с виноватым видом обратился Клайд, – я и без того делаю больше допустимого, приношу лекарство, которое еще пока не должно попасть в руки человечества. Ты не представляешь, как я рискую.

В ответ Лирой громко расхохотался, и смех его переливался искрами безумия.

– Так ты у нас занял место бога? Вы решаете, какое время лучше для появления лекарств?

– Люди должны развиваться и искать лекарства сами, – спокойно возразил Клайд, очевидно, говоря словами какого-то мага, но не своими собственными.

Лирой бессильно взмахнул руками, поняв, что беседовать здесь больше не о чем.

– Ты предатель, Клайд.

– Мне жаль, что так вышло с Амари, – не нарушая прежнего спокойствия, ответил тот, – она призывала нас не судить, и, возможно, однажды ты последуешь ее совету.

Холодно распрощавшись с Клайдом, Лирой вернулся во дворец с неприятным осадком на душе. Стараясь не отягощать себя состоявшимся разговором, он сразу же отправился к Рю. Стуком уведомив о появлении, Лирой вошел в комнату.

Рю не спал. Брат лежал в кровати при куцем свете зажженной свечи и смотрел на Лироя изможденным от болезни лицом. Немощность, свалившаяся на Рю, приковала его к постели и лишила дом значимой части дохода – стоит ли говорить, что охоте пришлось положить конец.

Обремененный долгом ухаживать за старшим братом, Лирой оставался в Иристэде вопреки ярому желанию ринуться из города прочь. Бросить Рю бороться с тяготами проклятия без опоры на плечо родного человека – или пусть даже не совсем человека – виделось Лирою жестоким даже после всех пережитых разногласий.

Страдая от разлуки, Лирой осознавал, как мучительно одиночество, и не хотел бы оказаться на месте Рю.

Он поставил пузырек на прикроватный столик и без особой радости в лице помог взбить подушку. О здравии Клайда и его жизни в Академии, как обычно, не обмолвился ни словом – это оставалось секретом исключительно двоих.

– Лекарство помогает?

– Как видишь, я все еще здесь, – сухо отозвался Рю.

Он глядел на Лироя с напряженным любопытством, будто собирался о чем-то расспросить его, но размышлял – стоит ли. Заметив к себе повышенный интерес, Лирой сделал первый шаг:

– В чем дело?

– Мне ненавистно твое унылое лицо. Все еще убиваешься из-за девчонки?

– Это не твое дело, – резко отчеканил Лирой, возмущенный высокомерием тона Рю.

– Веришь, что она сбежала из-за преследования? – хрипло рассмеялся тот, казалось, из последних сил. – Такие, как она, преследования не боятся. Девчонка сбежала только потому, что ей было противно находиться рядом с тобой – нелепой насмешкой природы.

Лирой весь задрожал от ярости и с силой сжал кулаки, чтобы подавить поднявшийся внутри жар. Нанесенное оскорбление поразило жестокой правдой, и более того – правдой, звучавшей устами Рю.