Книга Догоняя рассвет, страница 98 – Рэдрик Нанн

Обозленный на весь мир и в том числе на нее, Амари.

– Лирой, которого я знаю, никогда бы так не сказал.

– Выходит, ты меня совсем не знаешь.

Услышанное задело чувства Амари. Она заставила Лироя усомниться в своей искренности, хотя лишь с ним могла быть искренней так, как никогда и ни с кем до этого. И теперь Амари не могла думать ни о чем, кроме как высказать все, что томилось на сердце, жаждущем стать услышанным.

– Ты ошибался, я не любила тебя тогда, в Ночь пламени. Но я никого в своей жизни не любила так, как тебя сейчас.

Впервые за этот нелегкий разговор их взгляды пересеклись. Из-под нависшего капюшона на Амари уставились суровые глаза, читающие ее насквозь. В них не было ни капли нежности, ни грамма доброты – лишь намерение уличить девушку во лжи.

Она стойко выдержала этот приступ недоверия, и Лирой соскочил с парапета. Он приблизился к Амари, позволив ей сбросить с него капюшон, коснуться волнистых прядей волос, колючего лица в щетине. Влюбленные вели себя осторожно, как незнакомцы. Будто постепенно узнавая друг друга, они оба стремились преодолеть возникшую между ними пропасть, убедиться в реальности происходящего и своих чувств.

Лирой почти невесомо провел пальцем вдоль пореза на щеке Амари, а затем накрыл ее губы своими в легком, ничего не обещающем поцелуе, но даже столь аккуратным касанием ему удалось одурманить ее. Сердце Амари заколотилось как бешенное в отупляющем возбуждении. Она прижала Лироя к себе крепким объятием, словно боялась, что, расцепив руки хоть на секунду, потеряет его навсегда, и ответила на поцелуй с пламенной любовью.

Амари ощутила, как Лирой дрогнул в ее руках и уже не мог больше себя сдерживать.

– Рехнуться можно, – выдохнул он напротив ее губ. – Я тебя ненавижу, – тяжело повторял он, прерывая поцелуй, – ненавижу тебя.

Он припал к шее Амари, обжигая горячим дыханием. Спустив ворот ее одежды ниже по плечу, поцеловал обнаженную кожу, линию ключиц. Амари произносила его имя шепотом, с придыханием. Каждое их соприкосновение возбуждало в ней дрожь нетерпения и жажду унять поднявшееся внутри пламя.

Она и не подозревала, как сильно истосковалась по наслаждению быть рядом с Лироем и наблюдать, как он теряет из-за нее самоконтроль, по ощущению тяжести его тела между ногами, по объятым лаской словам.

Но Лирой, казалось бы уже потерявший рассудок, вдруг отыскал в себе остатки выдержки и отстранился.

– Проведя эту ночь вместе, наутро мы проснемся врагами, – гортанным, почти демоническим голосом произнес он сквозь сбивчивое дыхание.

Но думать об этом Амари не могла, не желала. С протяжным стоном она впилась в губы Лироя жадным поцелуем и выдохнула одно-единственное:

– Замолчи.

Отбросив жизнь, что была у них за спиной, все, что происходило в действительности, они полновластно отдались слепой страсти. Вжав Амари в стену, Лирой исступленно обхватил ее, заставив податливо изогнуться навстречу, и начал раздевать, пока сама она яро сражалась с ремнями на его куртке и штанах. Избавившись от одежд, Лирой прижался к обнаженной груди девушки, и прикосновения ничем не стесненных тел стали поистине обжигающими.

– Скажи, что любишь меня, – хрипло процедил он, подхватив колено Амари.

– Люблю.

Он резко качнул бедрами вперед, отчего из груди Амари вырвался непроизвольный стон.