Книга За что наказывают учеников, страница 216 – Наталья Корнева

Элиар вздрогнул и замолчал. Свеча последнего вдоха зажигалась, когда умирающему оставалось совсем недолго. Она должна была угаснуть вместе с дыханием Учителя — и сообщитьвсем о его кончине.

— Убирайся! — опомнившись, со страшной злостью вскричал Элиар. Отпустив соученика, он оттолкнул того к двери с такой силой, что едва не опрокинул на пол. В слепом гневе Черный жрец почти не контролировал себя. — Прочь!

— Я удалюсь, чтобы ты мог попрощаться наедине, — голос Яниэра стал совершенно бесцветным. — Когда нашего Учителя не станет, позволь мне остаться с телом и оплакивать его за нас обоих. Для тебя это будет слишком тяжело, поэтому будь с ним, пока он жив.

Повернувшись в сторону недвижно лежащего Красного Феникса, он добавил едва слышно:

— Спите спокойно, достопочтенный Учитель.

С этими скорбными словами на устах Яниэр низко поклонился и вышел, скрывая проступившие на глазах слезы.

Учитель, конечно, безмолвствовал. Неизвестно, слышал ли он в своих предсмертных грезах последнее прощание Первого ученика… а вот Элиару оно проникло глубоко в душу, чтобы в мгновение ока сжечь ее дотла. В одном проклятый Яниэр был прав: тяжелая болезнь Учителя вытащила из наглухо закрытого сердца Черного жреца все тайные переживания, все спрятанные чувства. Дважды пережитая им прежде смерть Учителя многократно обострила страх, и бороться с этим страхом стало почти невозможно. Неужели впереди только новые потери? Вот-вот душа Учителя выскользнет из разрушающегося тела и отправится в небытие. Утонченная, возвышенная и непостижимая душа, которую подчас было так сложно понять. Тот, кого он так жаждет удержать, скоро станет лишь тенью…

Подойдя ближе, у изголовья кровати Элиар преклонил колени и робко коснулся ладони Учителя, взял ее трепетно, словно бабочку, — совершенно безжизненную, ледяную на ощупь ладонь. Нет, он не мог, подобно слишком трезвомыслящему Первому ученику, покинуть наставника в такой момент, оставить Красного Феникса одного в безжалостном холодном сне… Он знал: это был сон смерти.

Элиар принялся осторожно растирать изящные пальцы и, в конце концов добившись некоторой теплоты, принял ее за хороший знак и немного успокоился. Держа Учителя за руку, Элиар о чем-то ласково разговаривал с ним вполголоса, не в силах, как подобало в смертный час, обратиться с молитвами к вечным обитателям Надмирья, не в силах отыскать в своем сердце нужных слов. Сердце и разум его совершенно опустели. Да и просить о чем-то небожителей было безтолку: они не преклонят слуха к просьбам злостного нарушителя древних законов. Нечистые молитвы жреца Черного Солнца, отступника и еретика, уж конечно останутся без ответа. Он мог преподнести небожителям как дар только свою пустоту.

— Я не позволю вам снова исчезнуть. — Слова прозвучали как клятва — непритворно возвышенно, горько и тяжело.

Элиар вдруг осознал, что в глубине души всегда молился не далеким равнодушным богам, давно покинувшим земной мир и лишившим людей благословения, а тому, кто на самом деле владел его жизнью и его мыслями.

Воистину, в долгой жизни своей к добру или к худу он повстречал лишь одно божество… невыносимое надменное божество с глазами цвета холодного океана…

В бедном сердце своем выходец из Великих степей возносил молитвы только одному-единственному человеку, без чувств возлежащему сейчас на постели. Мертвенно-бледный, с пугающе запавшими щеками, с заострившимися чертами, его светлость мессир Элирий Лестер Лар завис между жизнью и смертью, как должен был зависнуть он сам, подпав под действие заклятия запечатывания души. Несмотря на трагичность ситуации, выражение лица Учителя оставалось очень благостным, умиротворенным, и смотреть на это было особенно больно. На последней границе наставник казался мирно спящим.