Книга За что наказывают учеников, страница 219 – Наталья Корнева

— Я буду рядом, — только и сказал Яниэр, — на случай, если окажусь нужен.

Элиар кивнул и молча посмотрел на соученика, будто взглядом силился передать то, что скопилось в душе за минувшие трудные дни. Чувство глубокой безнадежности и вновь приближающегося сиротства вдруг объединило их, погасило угли долго тлеющего раздора. Тот, кто молод и слаб сердцем, часто ранит самих дорогих людей. Обида порождает обиду, и нужно сделать большой шаг, чтобы преодолеть ее и встать над прошлым.

— Неужели сейчас все кончится? — неожиданно для самого себя растерянно спросил Элиар.

Одиночество всегда шагало за ним по пятам, и Элиар слишком хорошо знал его неумолимую поступь. Несмотря на все разногласия, Яниэр оставался единственным близким человеком, человеком из общего прошлого, который, как когда-то и его сестра-близнец Янара, мог понять глубину чувств Элиара. В присутствии Яниэра Черный жрец невольно находил облегчение: истерзанное сердце его переносило печали не в одиночку.

В этот миг Элиар невольно испытал восхищение силой духа Первого ученика: видеть настолько мучительную чужую боль, утешать и не показывать при этом своей, почти наверняка столь же чудовищной, — нельзя не признать, для такого нужно иметь колоссальный внутренний стержень.

Черный жрец вспомнил, как, много лет назад, позабыв о гордости, Яниэр стоял пред ним на коленях, целовал руку и смиренно просил отдать тело Учителя для погребения. И хоть Элиару былотяжело принять это, тяжело расстаться с Учителем навсегда, справившись с собою, он рассудил, что Красный Феникс заслуживает погребения согласно древним традициям Лианора. Он отдал Яниэру священное тело наместника небожителей, чтобы тот сделал все как положено.

Теперь же Элиар и сам готов был преклонить колени и просить Первого ученика спасти Учителя. Если бы только Яниэр мог… но, увы, этого не мог никто на всем белом свете.

На ум вдруг пришли воспоминания об их единственном с Учителем совместном визите в павильон Красных Кленов. Долгие дни, когда дождь колотился в окна вместе с яркой осенней листвой. Долгие вечера, когда они вдвоем шагали по извилистой дорожке до Красного источника и обратно. Повинуясь капризному изменчивому ветру, под ногами Учителя, точно пурпурная река, текли блестящие от воды листья. О, как обожал он те туманные лесные вечера, как был очарован их таинственной атмосферой! Выходец из засушливых Великих степей, он наслаждался пьянящим землистым запахом дождя, врывающимся во все помещения, вслушивался в дробный перестук капель по крышам… который, кажется, до сих пор стоял в ушах.

Вспоминая, как случайный неуловимый росчерк дождя высыхал на нежно-белой щеке Учителя… как голоса лесных птиц пробивались сквозь влажное марево тумана, как рот его наполнял медовый сок сладчайшей осенней хурмы, Элиар почувствовал: грудь его распирает огромная, всепоглощающая, растущая пустота, которая не могла уже уместиться внутри.

— Мне страшно, старший брат. — На сей раз при этом подчеркнуто вежливом обращении в голосе Черного жреца не было ни намека на издевку. — Не уверен, что выдержу это снова. Я не знаю, что делать… что еще могу я сделать?

Когда Элиар второй раз побывал в горном приюте павильона Красных Кленов, явился незваным, все пошло прахом. Как долго, мучительно долго смотрел он на истекающего кровью Учителя в ту их последнюю встречу… не зная, что она последняя.