Книга За что наказывают учеников, страница 75 – Наталья Корнева

Учитывая всегдашние разногласия, в прежние времена Яниэр не упустил бы возможности навсегда избавиться от ненавистного соученика. Да, не хотелось и вспоминать, какой ценой он отделался от волчонка однажды. Но сейчас Яниэр отчего-то колебался, и Элирий с удивлением следил за тем, как аккуратно и тщательно Первый ученик подбирает слова и как будто бы даже ищет компромисс, который устроил бы всех.

— Если мне позволено выразить мнение, — поклонившись, заключил Яниэр, — я не смею оспорить обвинения Первородного. При необходимости я исполню свой долг и приму участие в ритуале запечатывания души. Состоится он или нет, зависит только от Учителя. Я умоляю Учителя поразмыслить и принять правильное решение. Последнее слово за вами, мессир Лар.

Игнаций благосклонно улыбнулся этой речи, но Яниэр никак не отреагировал, оставаясь зримым воплощением хладнокровия. До какой же степени Первый ученик опасается своего спасителя? Впрочем, то были разумные опасения: от Золотой Саламандры и вправду можно ожидать всего чего угодно. Игнаций хитер, безжалостен, злопамятен и силен и совершенно не зря занимал в свое время пост верховного жреца храма Полуденного Солнца. Наверняка он рассчитывает восстановить свое положение в Бенну после того, как чужими руками расправится с Элиаром. Яниэру приходится быть очень осторожным в суждениях, а потому он давно обучился тщательно взвешивать все, что говорит.

Элирий сухо кивнул и отвернулся. В любом случае, что бы ни сказал сейчас Яниэр, слово Первородного весило больше, чем любое другое слово, даже больше, чем прямые свидетельства очевидцев. Даже выступи Яниэр в защиту соученика, по закону Красный Феникс должен был пренебречь его показаниями.

Вдобавок, как ни отвратительно признавать, слова Игнация не грешили против истины. Черное солнце действительно сводит с ума, дотла выжигает рассудок. Конечно, Элиар и его приспешники не подвластны губительному воздействию излучения, но все же они, как прежде и последние чародеи Лианора, заражены черным безумием, что с сиянием черного солнца просочилось в их кровь.

И разве не первым Элиарлишился чести? Разве не сам навлек на себя беды? Он предал все, что было свято: отступился от учения небожителей, от верности наставнику и собратьям. Он отрекся от храма и без жалости, как со слепыми котятами, расправился с оставшимися без защиты Совершенными. Он уронил мир во тьму, а значит — он враг. Своим собственным предательством он заслужил, чтобы однажды предали и его.

Душа Элирия была не на месте, но другого выхода, увы, он не видел. Какое же будущее ждет их всех впереди? И ждет ли вообще?

Если не предпринять ничего прямо сейчас, никто не уцелеет, и будущее не наступит ни для кого.

Невероятно, но в новом предательском мире светоносное солнце стало его врагом. Его ученик стал его врагом. Эта единственная дикая мысль с силой пульсировала, билась в сознании Красного Феникса и не давала покоя: его ученик — враг ему.

— Оставьте меня, — бесцветным, ничего не выражающим голосом приказал его светлость мессир Элирий Лестер Лар. Напоенный дождями сладкий весенний воздух вдруг показался ему горьким. — Оба.