Книга За что наказывают учеников, страница 77 – Наталья Корнева

Исключение было сделано только для его светлости мессира Элирия Лестера Лара, когда в построенный им храм Закатного Солнца в один прекрасный день, ставший началом новой эпохи, на глазах всего Ром-Белиата снизошел благодатный огонь, зримый символ благословения небожителей. Тогда же Илиирэ лично предстал пред ним и объявил священную волю: своею властью владыка миров даровал Совершенным помилование и новую надежду, а также назначал верховного жреца храма Закатного Солнца своим наместником на земле. Из ныне живущих один только Красный Феникс удостаивался чести воочию лицезреть лик верховного божества и внимать высочайшим повелениям.

Так закончились Сумерки и началась благостная и спокойная эпоха Красного Солнца, эпоха Второго Рассвета.

Прежнее тело его светлости мессира Элирия Лестера Лара мало чем уступало телу небожителя, и, когда Илиирэ явился ему в первый раз, он не испытал затруднений. Но сейчас, в гораздо более слабом воплощении Красному Фениксу пришлось несладко. Выносить такое близкое присутствие, выдерживать неизмеримое могущество демиурга было подобно тому, как сгорать заживо в чистейшем солнечном огне. Захлестываемое этим предвечным огнем,словно сосуд — горячим пряным вином, сердце томилось, мучительно истекало им, не в силах его вместить.

Оставалось только одно: призвать все вернувшиеся на данный момент способности и войти в самую глубокую из доступных концентраций. Нужно опустошить себя, наполнить себя пустотой. Нужно стать абсолютно пустым, бездонным, чтобы сила верховного божества не затопила сердце до краев и не разрушила его.

— Не утруждай себя избыточным поклонением, которое пристало простым смертным, — без всякого выражения произнес Илиирэ, посмотрев на него долгим взглядом. Небожитель нанизывал слова так, как нанизывают полновесные бусины на нить священных четок. — Мы разрешаем тебе стоять в нашем присутствии, а значит, в наших глазах ты по-прежнему верховный жрец и наш наместник на этих землях. Твоими устами боги произносят свою волю, а значит, твое место высоко. Мы ведь не похожи на нашего необузданного брата, одержимого властолюбием, жаждавшего лишь одного — утвердить в земном мире свое единоличное господство. Он обращался со всеми вами, как с рабами. Но мы проявляем великодушие, не так ли, Красный Феникс Лианора?

Сейчас, как и в тот приснопамятный день, когда на храм Закатного Солнца снизошел благодатный огонь, пресветлый владыка Надмирья Илиирэ возвышался над ним в поистине беспредельном великолепии. Серебряные одеяния, расшитые сложными витыми узорами, слегка покачивались: верховный бог величаво парил в воздухе, совсем немного приподнимаясь над полом. Элирий припомнил, что его Второй ученик от рождения также обладал этой божественной способностью, однако редко пользовался ею, предпочитая крепко стоять на ногах.

Повинуясь желанию верховного божества, Элирий обратился мыслями к образу Денницы, падшего темного бога. По натуре они с братом и вправду значительно отличались друг от друга…

Каждое слово Инайрэ было тяжеловесно, каждое слово острием клинка метило точно в сердце, заставляя трепетать от ужаса и подобострастия, а если нужно, то и от боли.

Голос Илиирэ же просто тек, широко и вольготно, заполняя собою все, и в нем так легко, так сладостно было захлебнуться и утонуть, отдав владыке свое сердце добровольно.