Книга Под светом Суздаля, страница 25 – Тася Мишкина

Здесь эти мысли стали посещать меня чаще. Особенно после бабулиных ежедневных нотаций, в которых она повторяла одно и то же: я бесполезна и совершенно ничего не умею. И с каждым днем в этом городе подобные мысли все больше захватывают мою голову. А вдруг она права?

– Алис. – Мама мягко прерывает поток воспоминаний, и я стираю внезапные слезы. Что это?.. Наверное, свет слишком яркий. – Знаю, ты злишься на папу, но он тебя очень любит. Я вот что думаю… Если тебе удастся показать ему, что ты изменилась, он все же смягчится и заберет тебя пораньше. Я же вижу, он тоже переживает. Но…

– Да он мне не поверит, даже если я собственноручно помидоры выращу и сделаю из них салат, – вздыхаю я. – Почему ему так важно, чтобы я была здесь? Если он действительно хотел оградить меня от влияния друзей, то почему не отправил на учебу в Англию?

Мама несколько бесконечно долгих секунд молчит. А потом произносит еле слышно:

– Ты же знаешь, он вырос в этом городе. Олег считает, что тебе полезно побыть вдалеке от столицы, не только от друзей. Понять, как онжил раньше и каких усилий ему стоило добиться того, что у тебя есть сейчас. Доченька, он не желает тебе зла. Надеется, ты сможешь понять, что на самом деле важно.

Я морщусь. Опять эти вечные разговоры о главном. Будто я и так не знаю, чтоценить! Будто мне нечего ценить…

– Ладно, мам. Мне пора. Ты звони, не забывай о непутевой дочери, – шепчу я напоследок и сбрасываю звонок. Настроение вновь ползет вниз. Даже звезды на куполах больше не радуют.

Встаю со скамейки и убираю телефон в карман. Впервые я так злюсь на маму. Ну почему даже она теперь пытается убедить меня в том, что жизнь в Москве меня изменила до неузнаваемости? Я ведь все так же люблю их. Так же, как в детстве, жду папу с работы, чтобы обнять. Как и всегда долго и с душой выбираю им подарки на все праздники. Делаю все, что бы они ни попросили. Да, я оступилась и сделала глупость. Ну подумаешь, отказалась от старого увлечения! И что такого в том, что я завела друзей и провожу с ними больше времени, чем с семьей? Ведь ничего же страшного…

Возвращаться домой совсем расхотелось. И так слезыкомом в горле застряли, а там еще бабушка со своим капустно-свекольным кошмаром. Шагая по пыльной брусчатой дороге, я прохожу мимо зданий и людей, не обращая на них внимания. Справа мимо проезжают машины, где-то неподалеку играет на трубе уличный музыкант. А я смотрю под ноги и кусаю губы от обиды. В голове крутятся десятки планов, как заставить их поверить мне. Как доказать, что папина терапия сработала, чтобы вернуться домой пораньше? Но все идеи кажутся бредовыми. Даже безумными.

– Ладно тебе, Анька, не бойся. – Слышу веселый голос почти у самого уха и поворачиваюсь. Мимо проходят парень с девушкой. Она морщится и качает головой, золотистые кудряшки подпрыгивают и пружинят у ее плеч.

– Я уже сказала, что не полезу. Точка.

Парень лишь вздыхает, а потом кивает и говорит что-то уже тише. Щелкает подругу по носу, она показывает ему язык и улыбается. Он перехватывает у нее черную сумку с камерой и стремительно скрывается за поворотом.

– Вот же безумный… – ворчит девушка и идет вперед, цокая невысокими каблучками. Пройдя мимо выкрашенной в красный цвет церкви – боже, сколько их здесь? – мы обе оказываемся перед насыпью. Незнакомец ловко взбирается наверх, держа в руках сумку, будто сокровище. А я тут же понимаю, почему неведомая мне Аня не решилась пойти с ним – дорожка-то явно не для такой обуви.