Книга Смерть заберет с собой осень, страница 88 – Эмма Рид Джонсон

Сколько себя помнил, я ни разу не видел отца пьяным. Он выпивал на каких-то корпоративах, на некоторых встречах с клиентами или на мероприятиях. Реже на праздниках или по каким-то особым случаям, когда того требовали обстоятельства.

Для вида.

Он соблюдал этикет, чтобы не показаться излишне чёрствым и замкнутым. К тому же когда-то давно он мне сказал, что алкоголь мастерски развязывает собеседнику язык и делает его чуть более сговорчивым – для него это был всего лишь инструмент. То, что он мог использовать себе на благо.

Но сейчас это не было похоже на козырь в его рукаве. Скорее на удавку, туго затянутую под подбородком.

– Отец?.. – Мой голос дрогнул.

Я осторожно прикрыл за собой дверь. Не знаю, чего именно я боялся, но происходящее пугало меня до чёртиков. В животе скрутило от напряжения, но я нашёл в себе смелость подойти чуть ближе, с тревогой и опаской рассматривая его покрасневшие щёки и всколоченные волосы. Галстук он расслабил, и тот криво свисал, а рукава рубашки закатал до самых локтей, и они торчали в разные стороны.

– А-ки-ра, – пробормотал он, словно пробовал моё имя на вкус. Юки-кун частенько любил произносить моё имя по слогам. Вот только он это делал забавно, как в аниме, а когда подобное звучало из уст отца, из меня будто бы вырывали нутро. – А-а-акира!

– Сколько ты выпил? – Я совсем встревожился и хотел забрать у него бутылку, но он зажмурился и вцепился в неё, давая понять, что мне её не получить. Между его бровей залегла глубокая вертикальная морщинка. – Что происходит?

– Это всё наша вина, наша, – продолжал бормотать он. Половину его слов я не мог разобрать, но примерный смысл всё равно улавливал. – Если бы не мы, ты бы не страдал. Это наша вина.

Сейчас я чувствовал себя самым взрослым и разумным в этом доме. Видимо, родители решили сойти с ума чуть раньше меня, что как бы совершенно мне не помогало. Я понимал, что они больше моего переживали из-за моих болезней, но это было слишком – мне требовалась поддержка, а не несколько взрослых детей, которые кидались из крайности в крайность.

Это было эгоистично, но умирал именно я, а не они. Это я должен был впадать в сумасбродство и творить всё, что придёт в голову, а они – держать меня на плаву.

Что-то явно пошло не так.

Но где? Почему? Когда мы свернули не туда и поменялись ролями?

Я осторожно накрыл его ладонь своей и постарался оторвать его пальцы от бутылки:

– Это не ваша вина.

Отец сдался и позволил мне забрать бутылку. Он жалко завыл, зарываясь пальцами в волосы, а я не знал, как мне привести его в чувства и успокоить. Закусил с силой нижнюю губу, глядя на него со смешанными чувствами: отец всегда казался таким сильным и, несмотря на свою холодность, был крепкой опорой. Он натаскал Асахи до того, что тот теперь ни от кого не зависел, всегда обуздывал нрав мамы, чтобы та не натворила ерунды, и…

Глядя на наши отношения, я не видел ничего, в чём он бы мне помог, если не считать того, что отец полностью оплачивал больничные счета и помогал моему брату с университетом. По какой-то неизвестной мне причине Асахи вызвался проспонсировать моё обучение, что было весьма неожиданно с его стороны, но отказаться я не посмел. Обременять подобными заботами родителей я не мог, а на одних только подработках обеспечить себе необходимую сумму было невозможно.