Онлайн книга «Хрустальные осколки»
|
Златовласая заулыбалась. Но по ее голосу Октавиан догадался, что подвеска не представляла для нее такой ценности, как ожерелье или серьги из топазов. – Четыре золотых, юный господин. Октавиан еле сдержал себя. Цену на хрустальную безделушку явно завысили. В кожаном мешочке, подаренном госпожой Люксирией, покоились только две золотых. И тогда гость применил свое обаяние: – Госпожа, как вы сказали ранее, подвеска давно пылится у вас и мало кому интересна. Так почему бы не продать ее по сниженной цене и освободить место для более ярких украшений? Уверенные речи заставили богиню уступить наглому гостю. Октавиан протянул монетки и забрал подвеску, но не для себя. – Вот, это тебе, мой дорогой друг. На память из Рая! – торжественно произнес он и протянул подарок Эни. Тот застыл и округлил глаза. – Это мне, правда? – едва не прыгал от радости Эни. – Да. За твою помощь мне. Я бесконечно признателен. – М-мне никто не дарил подарки никогда, – тонкие губы задрожали. И Эни заключил Октавиана в теплые объятия под возмущения Ниро: – Эни, я бы подарил тебе таких десяток просто так! Только скажи мне, что хочешь, я… Но Эни улыбался только Октавиану. – Носи ее и не снимай. Пусть она служит памятью о нашем знакомстве. – Я никогда не сниму ее! Правда! «И когда встречу тебя снова, то обязательно узнаю по ней. И покажу роскошный сад в своем диком и мрачном мире…» Глава 17 Свободный Шелковый ковер заменил ложе. Маттиас беспомощно перекатывался из стороны в сторону, не теряя надежды оторваться от пола и сохранить погасшее королевское достоинство. Вот только от Его Темнейшества осталось лишь тело с лунной печатью, да и сама эта оболочка потеряла привлекательную рельефность и гибкость. Маска гордого правителя треснула, но Маттиас отчаянно пытался вернуть ей былой вид и мужественно сдерживал слезы, опираясь на локти. «Ты больше не увидишь меня жалким, не увидишь…» – боролся он с собой, не желая мириться со слабостью. Но снова проиграл, когда заботливые руки Эни потянулись к нему и вернули в уютную постель. Он навис над ним, такой родной и далекий одновременно. Мягкий голос коснулся уха: – Вы не ушиблись, господин? Я переживал за вас. Маттиас мог прогнать его, обозвать всеми словами от накопившейся боли и презрения к себе из-за собственной немощности, но губы предательски прошептали: – Не уходи. Пальцы дрожали, но тянулись к покачивающейся хрустальной сережке – подарку, сделанному от черного сердца. Кристаллы блестели, как неподкупные свидетели рождения высоких дружеских чувств, оскверненных предательством и притворством. «Только ты у меня остался». Он присел рядом, робко накрыв ладонью его руку. – Вы справитесь. Вы обязательно справитесь. Вы вернете свое драгоценное пламя. Все будет хорошо. Хотелось верить наивным словам, что развеяли бы туман безысходности, но Маттиас знал: Агни не вернется в его изуродованное скверной тело. Божественное пламя не переселить и не возродить, его можно только разжечь ярче у носителей королевской крови. Большую часть жизни он бережно хранил в себе живую силу великого бога огня. Но ничто не вечно. И теперь ничего не оставалось, кроме как смиренно принять участь навеки погасшего факела. – Ничего уже не вернуть, Эни. – Нет. Я верю, что не все потеряно. Вам же удалось помочь Атису! Значит, и у вас тоже получится вернуть силы, – продолжал поддерживать Эни. |