Книга Слезы небожителей, страница 247 – Эйси Джей Миллс

Завидев следующего Греха, Ситри радостно сорвались с места и, перескакивая мраморные ступени, довольно уселись у белоснежных ботинок. Однако молодой человек даже не обратил на них внимания. Полные надменности сиреневые глаза смотрели прямо на гостей. Не оставалось сомнений, это был Грех Гордыни – Гласеа Лаболас. Гласеа был одет весьма строго – в белый костюм, сочетающийся с цветом пепельных волос, что очень точно передавал его рациональный подход к жизни. Встретившись взглядом с Леоном, Гласеа хмыкнул и безразлично отвернулся. Странник не показался ему достойным внимания.

Наконец Леон позволил себе взглянуть на ту, с которой все началось. Он понимал, что мгновенно поддастся гневу, но оттягивать неизбежное больше не мог.

Эйрена гордо восседала на широком каменном троне. Оружия при себе она не держала, но, как и прежде, была облачена в доспехи поверх черного платья. Белые волосы, что так отчетливо помнил Леон из воспоминаний клинка, теперь были отравлены чернотой совершенных ей злодеяний. Глядя на нее, юноша осознал, почему люди называют ее Железной королевой: верхнюю половину лица она прятала за внушительной металлической маской с устремленными вверх, подобно лучам солнца, шипами.

Эйрена хранила молчание. Леон чувствовал тяжесть взгляда и все же не позволил себе отвернуться. Это было подобно встрече с диким зверем: стоит отвести глаза, и ты проиграл.

– Ну и ну! – присвистнул Малле. – И кого же наша Аста заманила сюда? Пришел отдать мне второй глаз в коллекцию, Рэйден?

– Захлопни свою гнилую пасть, Малле! – прорычал Рэйден. – А то начинает пованивать безумием.

Неясно, что в словах даймона развеселило Греха Алчности. Малле рассмеялся, и в темных глазах вспыхнула опасная искра, не сулящая ничего хорошего.

– Помнишь, что я сказал тебе в ту ночь три года назад? – Он вновь начал крутить на пальце нож. – Когда ты умрешь, в этих глазах пропадет чарующий блеск, так не лучше ли их взять тому, кто сможет по достоинству оценить их великолепие?

– Стоит ли напомнить, что ты уже пытался убить меня? – оскалился Кассерген. – Или, может, спросишь у своего друга Бергемы, чем закончилась та попытка?

Малле хмыкнул.

– Тогда ты тоже не воспринял мои слова всерьез…

– Прекрати, Малле! – грубо одернул его Андра. – Они здесь не для того, чтобы слушать о твоем извращенном увлечении.

– Твоя правда. – Малле безразлично развел руками. – Мне стоит поставить чайник и принести торт, или обойдемся, как в старые добрые времена, кровавой поножовщиной? Мне больше нравится второй вариант, но, если у кого-то слабый желудок, с радостью приму предложения без кровопускания.

– О боги! Заткнись уже! – С тяжелым вздохом Гремори закрыла лицо рукой. – Ты невыносим!

– Спасибо, – воодушевленно принял ее слова за комплимент Алчность, положив руку на сердце, а потом вмиг напустил надменную серьезность и взглянул на топчущихся у порога гостей: – Так зачем вы явились сюда, если не за тем, чтобы сдать мне эту голубоглазую псину на опыты?

Уверенность в голосе Малле подкупала и раздражала одновременно. Леону еще не доводилось видеть, чтобы кто-то позволял себе так вызывающе отзываться о Рэйдене. Не удивительно, что это злило даймона. Его кулаки сжались с такой силой, что вены обвязали побелевшие запястья выступающими нитями.