Онлайн книга «Китаянка на картине»
|
Интересно. Очень может быть, что сама деревня с ее бытом изображалась на правой части триптиха. А на левой — бескрайние рисовые поля. Видимо, так! Мне надо показать ее Люку. Он страстно любит всякие курьезы и загадки. Может быть, его привлекают девушки-загадки. Как знать? Мэл права: загадочная улыбка Джоконды — это идея! О-о-ох нет… это не мой трюк — ролевые игры, расчеты и притворства. Неспособна я лгать. Это прозвучало бы фальшиво во всех смыслах. Еще и прослывешь в придачу воображалой… Люк работает в музейной лаборатории экспертом. Он сможет уточнить дату создания. Он заставляет произведения искусства говорить. Это будет великолепным предлогом зайти к нему в кабинет. А потом Мелисанда не откажет себе в удовольствии перевести каллиграфический текст. * * * — Неплохо исполнено, — подтверждает Люк. — Это не голландец, но в своем роде очаровательно, и особенно волнует красота юной особы. При последних словах я чувствую легкий укол ревности. Лучше сменить тему. — Жемчужная сережка напоминает о Вермеере… — Это первое, что меня поразило. И в ее взгляде ощущается глубокое чувство жизни. Это тоже напоминает «Северную Джоконду», — задумчиво соглашается Люк. — Вермеер очень любил объединять желтый и природный ультрамарин с толченой ляпис-лазурью. Здесь все-таки скорее подкисленная зелень. — Да. И снова блеск и холодность… М-м-м… сравнение этим и исчерпывается. О’кей. Это работа не мастера, но очень достойная, и надо признать, хорошо сохранилась! Сосредоточившись, он ненадолго замолкает, потирая затылок. — Она… сбивает с толку. Я рассматриваю Люка. Чуть дольше, чем нужно. На его лице вижу множество противоречивых мыслей. Меня всегда одолевает волнующее смущение, когда он потирает подбородок с трехдневной щетиной. Чего скрывать — он меня привлекает. Отпускаю взгляд на волю, стараясь казаться рассеянной. Его руки с обгрызенными ногтями трогательны — ведь в рамках профессии это мужчина, вполне уверенный в себе. И бедра, широкие и мускулистые, стоит ему присесть, как ткань джинсов их плотно облегает. Говорю себе, что эти подробности, которые бросаются мне в глаза, когда мы пересекаемся в коридоре, все-таки не плод моего воображения! Лишь бы только не начать вести себя как в кино! С неприятным чувством я слышу собственный голос, произносящий с интонацией театральной зрительницы: — Согласна, Люк, это нетипично. В любом случае от картины что-то исходит. Бесспорно. Да перестань же ты так пожирать его взглядом, бедняжка! Так он в конце концов тебя застукает! Он продолжает: — Не берусь определить, азиатский ли художник это придумал. То, как течет линия, принадлежит к нашей школе живописи, зато можно уловить движение. — «Линия дракона», да-да. Это совершенно китайское! — Точно, — говорит он, подняв бровь и следя за мной краешком глаза. В сантиметре от верха картины я черчу букву S и прибавляю: — Сила энергии текуча. Исследуй изображение пространства, Люк. Видишь? Ведь ничего общего? Нет, это в китайской культуре. Молодая китаянка на переднем плане диспропорциональна. Фотографическая перспектива, которая снова напоминает о Вермеере. Что ты думаешь об этом? Он размышляет, прежде чем ответить мне — по обыкновению, очень профессионально: — Я думаю, что художник наш. Даже если и не стремился обработать свою тему в западном стиле, он все равно не смог позволить себе уменьшить персонаж первого плана. Он, по-видимому, имел для него определенное значение. К тому же этот анисово-зеленый так роскошен, что взгляд постоянно возвращается к фигуре этой молодой особы. Такой цвет необычен для платья… и эти карпы… Между прочим, я недавно читал статью об этом. Оказывается, эту спокойную и миролюбивую рыбу используют для усиления плодоносности рисовых полей. Она якобы регулирует количество азота и уничтожает паразитов. Помимо того, что вносит разнообразие в пищевой рацион крестьян. |