Онлайн книга «Китаянка на картине»
|
— Карпа завезли в Европу римляне. Что за чушь! — М-м-м… Это свежо, прелестно, на ткани… тут есть движение, ассоциируется с рекой. Картина, по-моему, написана недавно. От силы лет пятьдесят… Как бы то ни было, одно можно утверждать с уверенностью: в ней нет ничего академического, — восклицает он со смехом. — Хотя бы это можно точно сказать! Я задерживаю взгляд на его улыбке: от нее на щеках проступают ямочки, придающие ему неотразимую трогательность. — Ладно, Лиза. Уже поздно, я еще поисследую ее во второй половине дня. Ты со мной пообедаешь? — вдруг предлагает он, настойчиво глядя на меня. Молчание. Я пристально смотрю ему прямо в глаза. В ответ он не отказывает себе в удовольствии сделать то же самое. Пролетает тихий ангел. Мы смотрим друг на друга довольно долго — мне кажется, достаточно, чтобы осознать всю двусмысленность нашего взаимного волнения. Но ведь в сфере чувств однозначных победителей не бывает, правда? Приободрившись, с видом безмятежной и загадочной Моны Лизы я бросаю ему: — Знаешь «Подвалы чревоугодников»? Люку нравится мое предложение. — Я там уже бывал, да. Превосходно. Мне нравится тамошний винный бар. Давненько это было… Там и декор модный тех времен, знаешь, в промышленном стиле… — Точно! И мебель — ржавое железо вперемешку с рухлядью из сырой древесины… — И, если не ошибаюсь, маркировка букв контейнерного типа? — Да. У них это во всем. Вкусные закуски они подают на шифере, а винная карта на стекле — ну просто сногсшибательно! К тому же это недалеко — в переулке в старых кварталах Экюссон, откуда выход на площадь де ля Канург. Улица дю Пюи де Эскиль, если память мне не изменяет. Знаешь, где это? Надеюсь, найдем в этом лабиринте кривых переулков! — Вот как нам идти. Отсюда до улицы Эгиллери, потом немного вперед… — По улице Жироны… — Так, а потом взять направо и в конце налево, по улице Старого интендантства. — А можно и через улицу де ля Кавалери, или, ох, нет, что я говорю, через улицу Фигье, и как раз выйдем к ресторану. Обожаю это место! Там рядом необычный фасад XVI века, его основание изогнуто в виде раковины. Ты видела? — О, чудесный! И указывает на угол. Милая архитектурная причуда. Кажется, это чтобы облегчить проезд фиакрам. И, хватая куртку: — Так вперед же, Лиза! Ты пробудила во мне голод. И пока его рука мягко проскальзывает под мою, он добавляет с очаровательным взглядом: — И ты расскажешь, где откопала эту жемчужину. Свершилось! Монпелье, лаборатория музея 14 мая 2002 года Лиза Я люблю этот застекленный зал с его новейшими тончайшими механизмами. Освещение тут дневное, и мощная система вентиляции поглощает пылинки и токсичные вещества, способные навредить произведениям. Она издает такое гнетущее гудение, будто вы находитесь внутри герметичной камеры. Люк потащил меня по лабиринту коридоров, то и дело оказываясь перед камерами или бронированными дверями и набирая разные коды. Здесь заботятся о безопасности не хуже, чем во Французском банке, Лувре и Нью-Йоркском музее современного искусства, вместе взятых! Мой коллега, специалист по борьбе с фальсификациями и подражаниями, всюду проверяет даты и аутентификации. Он из тех, кто подвергает произведения живописи разным методам исследования, чтобы различить то, что невозможно увидеть невооруженным взглядом. Отчасти такие экспертизы эффективны благодаря научным технологиям, вполне сопоставимым с теми, какие применяются в медицинской среде. Для них требуется самое современное оборудование, такое как сканирующие электронные микроскопы, устройства с разным излучением — рентгеновским, ультрафиолетовым или инфракрасным — и устройства для обработки изображений, например радиографы, сканеры и так далее. Такие исследования сейчас проводятся на произведениях, созданных до 1920 года. Они позволяют точно определить сохранность живописных слоев и грунтовку, разъять структуру материи и выявить подновления и исправления, возможные переделки, надписи. |