Книга Что-то взятое взаймы, страница 35 – Даниэль Брэйн

Вопреки вековым байкам вампиры не обращали людей и не делали кладки мертворожденных. Да, они, как и мы, запросто могли лишить человека жизни, но страхи беспочвенны, если вспомнить, сколько людей за всю историю человечества поубивали себе подобных. Нас всегда боялись, не зная, кто мы, а мы не без причин опасались открывать о себе правду. Не поверят, прикончат не задумываясь, и лучше и дальше позволить считать нас вымыслом фантастов и сказочников.

От вампира рождался вампир, от оборотня – оборотень. Найти случаи браков вампиров или оборотней с человеком или с другим не-людем и рождения полукровок мне не удалось, хотя полуэльф – вон он, поехал проверять свои версии. Я тоже проверяю версии, но в своем стиле. Подальше от камер, хотя бы пока.

Обращаться можно в одежде, если приспичит и нужно вот прямо сейчас, но придется бегать в ошметках, а после обратного обращения уже ничего от одежды и не останется. У меня не было запасных вещей, и поэтому я залезла в кусты, беззвучно, но очень выразительно ругаясь, стащила с себя все и села на землю.

Никаких медитаций, никаких заклинаний, весь секрет в том, чтобы превратить скелет человека в скелет животного, и самый неприятный момент – когда встают на места внутренние органы и накрывают дикая тошнота и спазмы. Я выворачивала суставы, вслушиваясь в протестующий хруст, тянула в стороны руки и ноги, становящиеся лапами, раздраженно моргала, фокусируя зрение хищника. Сразу стали отчетливей запахи, и уже на этапе выдавливания из себя хвоста – хоть раз попытаться обратиться без него, интересно, что будет? – я уловила то, ради чего это все и затеяла.

Дернув пару раз хвостом и убедившись, что он достаточной длины, я высунула нос из кустов. Камера, которая на меня сейчас смотрит, заметит собаку. Страшную, правда, как вся моя жизнь, но, может, ее сурово потрепало.

На камеру я не пошла, развернулась и вышла с другой стороны, надеясь, что охрана не мечется и не поднимает всех по тревоге из-за теперь еще и моей пропажи. Найти они меня, конечно, найдут, но я буду вынуждена объяснятьстранности в моем поведении. С другой стороны, где еще бегать голышом, как не в охраняемой заброшке?

Лапы отвыкли от камней и земли, когти слишком длинные. Всматриваться в них никто бы не стал, а жаль, я бы позволила фото сделать, и пусть потом кто-то с пеной у рта доказывал на весь интернет, что это страхолюдное нечто, гибрид шакала, медведя и зверя с картины умалишенного средневекового художника, было со свежим маникюром. Поводя ушами, я трусила по дорожке на запах.

Мы с Вадимом уже проходили здесь. Не совсем по этому маршруту, но проходили, и ничего не учуяли.

Где может лежать тело так, чтобы его не смогли обнаружить? Там, где его никто не искал. Почему его там не искали? Потому что тела там не могло быть.

Призраки повторяют участь своих безжизненных тел, а затем, совершенно лишаясь связи с плотью, трансформируются в то, чем были когда-то. Баба Леля, как я рассчитывала, свалит из подъезда ко всем чертям прежде, чем вместо кошмара наяву я начну видеть ее такой, какой она была при жизни: неприятной, неопрятной, но все же похожей на человека. Но придется терпеть ее, пока дом не снесут и соседи не разъедутся по новым квартирам.

Призраки способны общаться, доносить мысль, досаждать, надоедать, но время идет, и в конце концов из всех возможностей остается лишь занудное присутствие, с которым только мириться.