Книга Наследница двух лун, страница 25 – Пушистый Гений

— Нет… — прошептала я. — Почему вы такие злые? Я же ничего вам не сделала!

— Ты — НИЧТО, — отчеканил ботанического вида парень в огромном свитере. — С тобой не о чем говорить.

— Серая мышка, — снисходительно бросила стильная девушка, свысока разглядывая мой простой наряд. — Да на тебя даже самый отчаянный неудачник не посмотрит.

— И за себя постоять не можешь! — рявкнул здоровяк в спортивке. — Ты же безмозглая тряпка!

Каждое слово было отравленной иглой. Я чувствовала, как снова ускользаю в бездну, в привычную роль жертвы. Я так хотела быть принятой… Но, видно, это не дляменя.

— Исчезни! Мир прекрасно обойдется без тебя!

— Никто даже не вспомнит!

И тогда ярость — чистая, огненная, освобождающая — взорвалась во мне. Она поднялась от самых пят, затопила грудь, ударила в виски.

ДА КТО ВЫ ТАКИЕ, ВООБЩЕ?!

— А знаете что? — мои кулаки сжались так, что побелели костяшки. — Мне ПЛЕВАТЬ на вас! На ваше жалкое, трусливое мнение! Вы для меня — никто! Вас просто не существует!

Фигуры от неожиданности отпрянули.

— Я проживу эту жизнь! Счастливо! Найду друзей, которые ценят меня! Полюблю и буду любима! И никогда, слышите, НИКОГДА не буду одинокой из-за таких, как вы!

Я шагнула на здоровяка. Он, такой громадный, невольно попятился, задел столик.

— Ты… Что ты делаешь?

— Я ОСВОБОЖДАЮСЬ! — крикнула я, и мой голос был громом в этом призрачном кафе. — УБИРАЙТЕСЬ! ВАМ ДОЛЖНО БЫТЬ СТЫДНО!

И в тот миг, когда эта фраза сорвалась с губ, они исчезли. Не растворились испуганно, а просто перестали существовать, как кошмар при пробуждении.

Тучи за окном разошлись. Луч солнца упал на столик, заиграл в хрустальной вазочке. Улица за окном наполнилась яркими, чистыми красками. Я вышла, и на протянутую ладонь сел белый голубь с хохолком, доверчиво глядя на меня темными бусинками глаз.

Когда я моргнула, видение рассыпалось. Передо мной в тупике Лабиринта дрожало черное пятно, сжавшееся до размеров горошины, а потом и вовсе испарилось с тихим шипением.

Я выдохнула. Дрожь в коленях была еще сильной, но я знала — я справилась!

Я двинулась дальше по затейливым, петляющим тропкам Лабиринта, чувствуя в груди непривычную, сладковатую горечь победы. Черное пятно страха рассеялось от моего крика, от моей ярости.

Да, я смогла! Эти люди были бессильны передо мной, они отступили, испугались меня. Конечно, было бы еще лучше, если бы еще кто-то из этого места захотел подружиться со мной, но ладно. Если я справилась с этим испытанием, значит, я все-таки представляю собой нечто большее, чем ту «серую мышку».

Зайдя в один из тупиков, я увидела маленькую пушистую белку с аккуратно обгрызенным ухом. Заметив меня, она цокнула, выражая явное недовольство, и метнулась на древний дуб с причудливо изогнутыми, словно скрюченными болью, ветвями. На секунду мелькнула мысль — а не очередной ли это символ? Но белка бесследно растворилась в листве, оставив лишь шелест.

В другом тупике, утопающем в ромашках и их двойниках с ядовито-желтой сердцевиной, лежал странный камень, до жути напоминающий голову спящей собаки. Я, преодолевая брезгливость, дотронулась до холодной поверхности — но ничего. Лишь тишина и чувство, что за мной наблюдают сами стены.

И в этой тишине вновь всплыл в памяти он. Лука. Суровый, не знающий сомнений альфа. Будь он здесь, его одной лишь уверенности хватило бы, чтобы рассеять этот мрак? Или его присутствие стало бы для меня испытанием куда более сложным?