Книга Наследница двух лун, страница 65 – Пушистый Гений

— Ну вот, — сказал он тихо. — И снова я стану причиной бури. Думаю, мне пора. — Он взял свою лютню. — Береги себя, Вероника, и свою Тетрадь.

Он отступил в тень, и его силуэт начал таять, растворяться в лунном свете, как сон.

— Жди меня! — крикнула я ему вдогонку, отчаянно. — Я все объясню!

Но он уже исчез, оставив меня одну на поляне, с губами, все еще хранящими холодок его поцелуя, и с леденящим душу предчувствием надвигающейся катастрофы.

Время, растянувшееся на поляне в сладкой муке нерешительности, теперь спрессовалось в один огненный миг. От леса донесся рев. Воздух сгустился, зарядился звериной яростью, от которой задрожали листья на деревьях. Я резко обернулась.

Лука в облике зверя выскочил из чащи большим прыжком. Его глаза зловеще сверкали. Он даже не взглянул на меня. Весь его фокус, вся его кипящая, слепая ярость были направлены на Валерия.

Валерий, не успевший уйти, подошел ближе.

— Как быстро, — произнес он тихо. — Я думал, у меня будет время на достойный уход.

Лука не стал говорить. Он ринулся вперед. Его рука, уже с удлиненными, черными когтями, описала дугу, способную переломить дубовый сук.

Валерий растворился в пятне тени и тут же материализовался в трех шагах в стороне, его плащ взметнулся, как крылья летучей мыши.

— Не стоит пачкать одежду, дикарь, — сказал он, и в его голосе впервые прозвучала холодная сталь. — Это бархат.

Лука ответил гортанным рыком и снова атаковал, теперь серией молниеносных ударов. Каждый удар был смертелен, каждый — рассекал воздух со свистом. Но Валерий двигался с невозможной, вампирской грацией, уклоняясь, скользя, отступая шаг за шагом, уводя Луку от меня, на середину поляны.

Это было очень похоже на битву стихий. Ярость земли против эфемерной тени. Мощь против изящества. Каждый раз, когда когти Луки рассекали пустоту на месте, где только что был Валерий, в воздухе слышался легкий, насмешливый смешок.

— Ты защищаешь то, что уже не твое? — бросил Валерий, уворачиваясь от удара, способного снести голову. — Это ненормально, знаешь ли.

— А НУ ЗАТКНИСЬ! — голос Луки был подобен раскату грома. Он наконец смог предугадать движение, и его коготь зацепил край плаща Валерия. Ткань разорвалась с шелковистым звуком.

Валерий впервые нахмурился.

— Это было мое любимое…

Он не закончил. Вместо слов его рука взметнулась, и из пальцев вырвались сгустки живой тьмы, похожие на черные лезвия. Лука отбил их предплечьем с оглушительным лязгом, но отшатнулся — на его руке остались тонкие, дымящиеся порезы.

Я стояла, вжавшись в ствол дерева, не в силах пошевелиться. Внутри меня бушевала своя битва, куда более страшная.

Ярость Луки была весьма пугающей, куда страшнее, чем самый жуткий ночной кошмар или людскиенасмешки. Но в ее основе лежала боль, которую я причинила. Да, Лука совсем не обладал такой харизмой, как Валерий, но он почти отдал за меня жизнь. Он признал меня как личность. Он так напоминал надежный якорь в этом безумном, хаотичном мире.

Грация Валерия была гипнотической. Он выглядел красивым, таинственным, умным. Он не требовал — он соблазнял. Он не защищал с грубой силой — он предлагал укрыться в изящной тени. И его вампирские чары делали все острее: красоту ночи, тоску по дому, чувство одиночества. Рядом с ним я чувствовала себя настоящей музой. Хрупкой, ценной, прекрасной.