Книга Развод с генералом. Дважды истинная, страница 59 – Кристина Юраш

— Забираю тебя домой, — ответил он, не глядя на меня. Его взгляд скользнул по разорванному подолу моего платья, по следам пальцев на шее — и в его глазах вспыхнул янтарь. Не гнев. Голод. Голод дракона, который нашёл свою добычу израненной, но живой. — Ты хочешь снова остаться одна? Хочешь, чтобы следующий Морвет вошёл в этот дом — и не нашёл меня за дверью?

Я не почувствовала отклика на его желание. Впервые его прикосновение отозвалось пугающей пустотой внутри.

— Я не хочу… обратно… — выдохнула я, и слова были ложью.

Гордость требовала остаться. Купить замки. Нанять слуг. Стать сильной.

Я винила себя в случившемся. И от этого чувства вины мне хотелось остаться одной.

«Это я во всем виновата…. Я сама…»

«Конечно, ты виновата! Ты могла не пускать его в дом! Могла бы общаться за дверью. Но ты же его пустила. И даже чаем поила!» — ледяной голос внутри заставлял чувствовать стыд.

«Я что ли его чаем поила? Это ты разговаривала с ним, словно он — твой друг! Ах, он помогал, чинил… Но ведь были же тревожные звоночки!» — слышала я укоры. И каждый из них болью выкручивал душу.

«Да не было их!» — отбивалась я от самой себя.

«А по-любому были! Это просто ты их пропустила!»

Иарменор остановился у двери. Не вынес меня на улицу. Посмотрел мне в глаза — прямо, без жалости, без лжи.

— Я не спрашиваю, хочешь ты или нет, — в его голосе звенел металл. Холодный. Неумолимый. — Я забираю тебя. Потому что ты моя. Даже если метка мертва. Даже если ты ненавидишь меня за это. Даже если завтра ты снова убежишь — я найду тебя. И снова заберу. Пока ты не поймёшь: твоя безопасность — это не твой выбор. Это мой долг.

Он сделал шаг вперёд. Потом ещё один.

И я не сопротивлялась.

«Это ты сама спровоцировала его! Ты!» — мой собственный внутренний голос сжимал сердце. — «А нечего было ему улыбаться! Нечего было быть такой красивой!»

Я закрыла глаза, пытаясь заглушить этот голос. Но он был громче. Громче грохота разбитой двери. Громче хрипа Морвета. Громче собственного сердца.

Я не заметила, как меня подняли. Не почувствовала, как уложили в карету. Запах дыма и кориандра обволок меня, как кокон, но я не узнала его. Я была где-то далеко — там, где боль не достаёт, а стыд превращается в лёд.

«И ты ещё жалуешься! Ты сама во всём виновата!Сама! Виновата!»

Боже мой… Заткните кто-нибудь этот голос! Я так не могу!

— Я виновата, — вырвалось у меня шёпотом. Слова сами выползли из горла, как признание в преступлении, которого я не совершала. — Я сама… я сама спровоцировала…

— Ещё раз! — голос Иарменора врезался в моё сознание, как клинок сквозь туман. — Что ты сказала?

Я вздрогнула. Открыла глаза. За окном мелькали чёрные стволы деревьев. Карета качалась, но мир внутри меня был неподвижен — заморожен стыдом.

— Ничего, — сглотнула я, пряча лицо в складках его мундира. Ткань пахла им — и это было мучением. Потому что я не заслуживала этого запаха. Не заслуживала его тепла.

— Нет. Ты сказала «я виновата». Я слышал, — его голос опустился до хрипоты, в которой не было гнева. Была боль. Боль того, кто слышит, как ломают то, что он не смог уберечь. — Остановить карету!

Лошади заржали. Колёса скрипнули, впиваясь в снег.

Тишина.

Он не вышел. Не открыл дверь. Он просто смотрел на меня — сапфировые глаза, в которых уже не горел янтарь, но пульсировала тьма. Тьма, которая знает цену словам.