Книга Развод с генералом. Дважды истинная, страница 57 – Кристина Юраш

Иарменор содрал с меня Морвета — одним движением, будто сбрасывал паутину с плеча. Удар головой о каменный стол прозвучал как расколотый орех. Морвет поднялся в воздух, подхваченный за горло, ноги болтались, пытаясь найти опору в пустоте.

— Урою, — прохрипел Иарменор, и в этом хрипе не было человеческих нот. Только драконий рёв, спрятанный за зубами. Его глаза стали ледяными, бездонными. — Что? Боишься? Штанишки мокрые?

Морвет хрипел, пальцы его судорожно складывали знаки заклинания — синий огонёк вспыхнул между ладонями. По его щеке стекала кровь, пачкая перчатку Иарменора.

— Дружочек, погаси огонёчек… — Иарменор опустил взгляд на руку мага.

Его губы растянулись в улыбке — не злой, а голодной. Улыбке того, кто годами ждал, когда сможет снова почувствовать хруст костей под пальцами. — Или я дохну на тебя своим. И тогда от тебя останется только тень на стене. Как от того сержанта в Коллфраксе. Помнишь? Того, что тронул кухарку против её воли. Или ты дрых на лекции, когда там рассказывали обо мне?

Он схватил руку Морвета. Хруст — не один, а серия, как треск ломающихся веток под сапогом. Вопль боли оборвался на выдохе — Иарменор сжал сильнее.

Меня затошнило. Не от удара головой. От воспоминания: чужие пальцы на груди, дыхание на шее, запах пота и страха — его и моего, переплетённые в одно. Я сжала ладони в кулаки, ногти впились в ладони до крови — боль была спасением. Болью я цеплялась за реальность, чтобы не утонуть в том мгновении, когда его коленовпилось между моих бёдер…

— Подумаешь, сломал пальчики трусливому мальчику, — прошептал Иарменор, и в этом шёпоте была нежность — нежность палача, который любит свою работу. — Зато точно служить не придётся. Ещё раз попробуешь заклинание — и я их вырву. Один за другим. Раньше, чем убью тебя. А это будет больно. Очень больно…

Он приблизил лицо к Морвету. Так близко, что их носы почти соприкасались.

— Ты слышал, что я делаю с теми, кто силой берёт женщину? — голос Иарменора опустился до вибрации, которую чувствовали кости, а не уши. — В Коллфраксе я стоял перед строем с его головой в руке. Он даже успел пару раз моргнуть товарищам. А я говорил солдатам: «Это — за честь мундира. За честь её. Так будет с каждым, кто осмелится нарушить это правило!».

Он резко вынес Морвета из комнаты. Дверной проём опустел — и в эту пустоту хлынул холод.

Я попыталась встать. Ноги не слушались. Колени подкашивались, будто кто-то вырезал из них кости и заменил тряпкой. Я упёрлась ладонями в пол — камень был ледяным, но я не чувствовала холода. Я чувствовала его: отпечаток чужих пальцев на шее, на груди, на бедре. Кожа горела там, где он касался. Горела, как будто на меня наложили клеймо.

Дверь захлопнулась. Запечаталась магией — золотистый узор вспыхнул на мгновение и погас.

— Сиди там! — донёсся голос бывшего мужа из коридора. Не приказ. Обещание. Обещание, что он вернётся. Один.

Я бросилась к двери. Ручка не поворачивалась. Я била кулаками в дерево — глухо, беззвучно, как рыба, бьющаяся о стекло аквариума. Потом сползла по косяку, прижимая разорванное платье к груди. Перед глазами поплыли пятна — не от удара, а от адреналина, выжженного дотла. В ушах стоял звон. В горле — привкус крови и горечи.

Он не успел. Он ничего не успел.

Я повторяла это как мантру, но тело не верило. Тело помнило каждую секунду: как его дыхание обжигало шею, как пальцы впивались в талию, как колено раздвигало ноги… Тело предавало меня — дрожало, покрывалось холодным потом, а внизу живота пульсировала не боль, а стыд. Стыд за то, что я не смогла отбиться. Стыд за то, что часть меня всё ещё ждала спасения. Стыд за то, что я радовалась, когда услышала этот грохот.