Книга Развод с генералом. Дважды истинная, страница 63 – Кристина Юраш

— А я знаю, что они тебе шептали… Что ты — трусливое ничтожество.

На этих словах Шарп-младший вздрогнул.

— Что твои товарищи защищают свои семьи, свою страну. Что они вернутся героями, когда война закончится. А ты просто вылезешь из своего подвала. Бледный, испуганный, больной. Но ты выползешь из своей норы уже не один. С тобой вместе выползут твои уже родные голоса: “Они знают, кто ты… Они смотрят на тебя с презрением… Они говорят “нет”, потому что знают, что ты — трус…”.

Я сделал глубокий вдох. Лицо Шарпа исказилось болью. И снова я попал в точку.

— Знаешь, в чем твоя ошибка? В том, что ты… тронул мою жену. Мою. Жену. А так бы и дальше ездил бы на своей тележке, ища обходные пути, чтобы не проезжать мимо комендатуры, — произнес я, сжав ему шею так, что она хрустнула.

Всё. Вот и конец.

Бесславненько.

Дракон знал, что не оставит ее здесь. Никогда. Он хотел ее. Хотел ее снова спрятать. После того, что случилось, он не оставит. Я прижимал ее к себе, мысленно клянясь:

— Теперь не брошу тебя. Никогда. Что бы ни случилось… Не брошу. Сдохну, но ни одна женщина не посмеет стоять рядом, кроме тебя…

Я осознавал свою ошибку. И всю дорогу думал об этом.

И сейчас, стоя в кабинете отца, я смотрел в его глаза.

Я всю жизнь хотел быть им. Я копировал его манеру речи. Как тогда, в первой битве. Я копировал его привычки и жесты. Я думал, что так меня будут слушать и уважать. Я боялся, что стану “жалкой” тенью великого отца. И обязательно кто-то скажет: “Ты — не он… Он был лучше. Сильнее. Мудрее…”.

Я ненавидел Шарпа потому, что у нас с нимодни голоса. "Они знают, кто ты... Ты - всего лишь сын великого генерала!", "Они все знают, что ты недостоит славы своего отца!", “Твой отец — вот настоящий генерал, а ты?”, “Нет, вы, конечно, генерал, но ваш отец был великим…”, “Ваш отец никогда не допускал ошибок, в отличие от вас!”, “Ваш отец никогда бы не показывал свои раны. Настоящий генерал — неуязвим!”.

Алира была моей раной, которую я бинтовал и прятал от других. И не показывал ее. Вместо этого я наносил иллюзию, как это делают модницы, чтобы скрыть следы от прыщей. И иллюзией была Эллен.

Память подбросила мне тот момент, когда я плакал на руинах, когда все праздновали первую победу. Уважение в глазах. Я видел его в глазах воинов. Хотя, казалось бы, они должны презирать слабость. Но нет… Они понимали.

“Мы пойдем за тобой хоть на край света, генерал!”, — произносили они, давая мне присягу, которой я тогда не просил.

Но мне было слишком больно тогда, чтобы осознать, что происходит.

Я заревел так страшно, что мне казалось, я ее напугаю. Идеальный порядок в кабинете превратился в бардак. Пусть… Пусть отец смотрит… Пусть знает… Пусть осуждает… Я — не он. Я — не идеальный. Меня можно победить. Но это не значит, что победить меня будет просто… Я сделаю всё, чтобы этого не случилось. И в этом моя сила.

— Генерал, папа… Не должен быть идеальным во всем, чтобы за ним пошли люди. Он должен быть таким, как они. Он не должен быть богом. Он должен быть примером. Примером, что слабость можно побороть, что страх можно обуздать, что силу можно сдержать, когда она не нужна, — прошептал я, разрушая идеальный порядок на столе.

Чернильница с грохотом встала там, где мне было удобней, а не где она стояла у отца.