Книга «Весомый» повод для скандала, страница 161 – Иванна Флокс

Я улыбнулась, приседая перед ним так, чтобы наши лица оказались на одном уровне. Облако юбок накрыло пол.

— Спасибо, мой хороший. Только в нашей сказке принцессе придется самой справляться с драконами.

Баден нахмурился, оглядывая строй своих солдатиков, словно ища у них поддержки.

— Но так нечестно, — возразил он с детской серьезностью. — У принцессы всегда есть кто-то, кто ее защищает. Рыцарь или король.

— Бывает по-разному, милый. Иногда драконы слишком хитрые. Поэтому приходится брать меч самой и вставать рядом с принцем, — вздохнула я, поправляя ему воротничок.

Мальчик подошел ближе, касаясь пальчиком сапфировой вышивки на моей юбке, словно проверяя, настоящая ли она.

— Моя мама мне тоже сказки рассказывала. Давно. Я почти не помню, — тихо произнес он, и его голос дрогнул. — Помню только, что она была теплой. И пахла хлебом.

У меня защемило сердце от этой простой, пронзительной исповеди.

— Баден… — я хотела утешить его, но слова застряли в горле.

Он поднял на меня свои большие глаза, полные недетской тоски и робкой надежды.

— Я бы хотел… — ребенок запнулся, опустив взгляд и ковырнул носком туфли ворс ковра. — Я бы хотел, чтобы у меня была такая мама. Красивая и добрая. Как вы. И папа… такой, как дядя Люций. Он сильный. И он учил меня драться на мечах. Понарошку.

Мое сердце сжалось так больно, что перехватило дыхание. Я смотрела в эти честные, полные надежды глаза и понимала, что мечтаю о том же. Я хотела эту жизнь. Не интриги, не борьбу за выживание, не титулы. А вот так… просто: теплый дом, смех Бадена, надежное плечо Каина рядом. Простую, невозможную для нас пока жизнь.

— Ох, Баден… — я порывисто обняла его и прижала к себе, совершенно не заботясь о том, что могу помять платье. Вдохнула запах детского шампуня и печенья. — Ты мой малыш. Мой храбрый рыцарь. Я тебя так сильно люблю.

Он обнял меня в ответ своими тонкими ручками, засопев мне в ухо.

— А дядю Люция? — вдруг спросил он,чуть отстранившись и серьезно заглядывая мне в глаза.

Я замерла, чувствуя, как сердце пропускает удар. Врать этому ребенку было невозможно.

— И его, — выдохнула я, погладив его по щеке. — Я люблю вас обоих. Больше всего на свете. И очень хочу, чтобы мы стали одной семьей.

— Тогда почему? — прошептал он обиженно. — Почему вы не идете на праздник с дядей Люцием? Почему вы идете с тем… с тем противным графом? Он же злой! Я ему хотел жабу в карман засунуть, но Маркус не нашел жабу.

Я невольно хихикнула сквозь подступившие слезы.

— Иногда взрослые делают странные вещи, Баден. Но это ненадолго.

Мальчик отстранился и посмотрел на меня с той обезоруживающей детской проницательностью, от которой не спрячешься.

— Дядя Люций вас любит, — заявил он безапелляционно. — Он на вас так смотрит… как я на пирожные. Только еще сильнее. Я ведь уже говорил! А вы этого не видите. Почему взрослые такие глупые?

— Мы не глупые, милый. Мы просто… запутанные, — я поцеловала его в лоб, сдерживая дрожь. — Обещаю, я все тебе расскажу. Потом. Когда вернусь. А сейчас мне нужно, чтобы ты был умницей. Оставайся с Манон. Слушайся ее, хорошо? Я не могу взять тебя с собой туда, где будут… драконы.

— Ладно, — вздохнул он. — Но если тот противный дядька вас обидит, скажите мне. Я все-таки найду жабу.

Внизу послышался шум подъезжающего экипажа, стук копыт и громкие голоса. Арманд.