Книга (Не)любимая невеста Императора дракона, страница 87 – Мира Влади

Волосы разметались по соломе,а губы, обычно такие розовые, теперь были почти белёсыми. Она выглядела такой хрупкой, такой далёкой, и что-то в моей груди сжалось — не боль, не яд, а что-то тёплое, непривычное, почти мучительное.

Я присел рядом с ней, мои глаза скользили по её лицу, по её закрытым глазам, по её слабо вздымающейся груди. Она была здесь. Рядом. И это было единственным, что имело значение.

Прислонившись спиной к холодной скале, игнорируя боль, в этой пещере, среди волков и жителей деревни, я чувствовал себя странно спокойно.

Волки, мои враги, спасли меня сегодня, и я знал, что этот день изменит всё. Я прикрыл глаза, чувствуя, как усталость накатывает, как тьма обнимает меня, но впервые за долгое время я не боялся её. Я был жив. И я найду способ всё исправить.

Прошли почти сутки с того момента, как мы укрылись в этой пещере у подножия скал. Время тянулось медленно и было пропитано усталостью и тревогой.

Пещера, сырая и холодная, с неровными стенами, покрытыми мхом и каплями воды, что стекали с потолка, стала нашим временным убежищем.

Внутри было тесно: жители деревни жались друг к другу у костра, их лица, осунувшиеся от горя и усталости, освещались мерцающим пламенем. Дети спали, свернувшись калачиком под грубыми плащами, женщины тихо переговаривались, готовя скудную еду из того, что удалось унести и найти.

Волки патрулировали округу. Их тени мелькали у входа, они уходили в лес и возвращались с разведанной обстановкой.

Рейн координировал всё это, его низкий и командный голос, разносился эхом по пещере, отдавая приказы: "Кейл, проверь восточный склон. Не подпускай близко".

Я слышал, как они шепчутся о войсках совета, о том, что огонь в деревне угас, но дым всё ещё висит в воздухе.

Я же не отходил от Элины.

Она лежала на соломенной подстилке в углу пещеры, бледная, как призрак, её кожа была почти прозрачной, с синими венами под глазами. Её дыхание было слабым, прерывистым, а лоб горел жаром.

Она металась в бреду, её губы шевелились, бормоча что-то неразборчивое — имена, слова о бабушке, о магии, о боли. Я сидел рядом, прислонившись к скале, мои раны саднили под повязками, которые наложила одна из женщин деревни, но я игнорировал их.

Мой дракон внутри ворочался беспокойно, его огонь был приглушён, но он чуял неладное — её слабость отзывалась во мне эхом, как будто часть меня умирала вместе с ней. Я не понимал, что происходит. Она спасла меня, а теперь... что с ней? Яд? Рана? Или что-то хуже?

Я уже замучил Хлою, ту самую девушку с заплаканными глазами, которая принесла овощи вчера. Она сновала по пещере, помогая всем, но я ловил её каждый раз, когда она проходила мимо.

– Что с ней? – спрашивал требовательно, как будто она обязана была знать. – Она не просыпается. Жар не спадает.

Хлоя смотрела на меня большими глазами, полными слёз, её пальцы подрагивали, когда она вытирала их о подол платья.

– Я не знаю, милорд... – шептала она жалобно и испуганно. – Впервые такое вижу... Элина как пришла, так уснула и не просыпается. Я дала ей отвар из трав, но он не помогает.Простите, я не знахарка...

Крупные слёзы катились по ее щекам, и она избегала моего прямого взгляда. Я видел её страх — не только за Элину, но и из-за меня.

Отпускал её, но к вечеру терпение лопнуло. Это длилось слишком долго. Элина слабела на глазах, её бред становился тяжелее, и я чувствовал, как волнение за нее сжимает мою грудь, как тиски.