Книга Теодоро и Маруся. Зеркало колдуна, страница 90 – Наталья Юрай

Те, у кого не было денег на комнату, спали вповалку во дворе, или за гроши устраивались в сене, прямо под копытами лошадей или хозяйских коров. Не желая лежать под открытым небом, Тео с хорошо разыгранным сожалением расстался с медной монеткой и позже, уже в сарае, попытавшись соорудить из соломы что-то вроде подушки, улегся отдыхать. До Криесты осталось всего ничего, и завтра он увидит сына, а если судьба будет особенно щедра, то и Марию.

Проснулся бывший маг от резкого рывка за бечевку, привязанную одним концом к запястью, другим к кошелю. Наглый вор не хотел отпускать добычу, а Теодоро не желал отдавать. Удар ножом пришелся в бок, хотя преступник целился в живот. Рука дернулась — лезвие перерезало бечевку — и упала. Разбуженные вскриком путники стали звать на помощь, но Тео уже плохо слышал их голоса. Ему было не больно — смешно: судьба всё ж таки решила взыскать должок за чужую жизнь. Как невовремя.

— Вытащил? — Нина Васильевна, не отрываясь, смотрела в окно.

Осень вдруг громко заявила о себе, нагнав на Калиновск хмурые тучи и мелкий дождь. Ока волновалась; редкие прогулочные теплоходы, успевшие захватить золотые денечки, смотрелись игрушечными, занесенными ветром в неуютную действительность из какой-то летней красивой жизни.

— Нин, слушай, тут кое-что интересное, смотри-ка!

— Что может быть там интересного? — ворчливо откликнулась Машина тётя и подошла к мужу, который доставал из верхней части рамы опасно торчавший довольно большой осколок зеркала.

— Глянь! Видишь, как будто печать. И вот тут — смотри, 1623 год. Зеркало четыреста лет назад сделали, можешь себе представить⁈

— Погоди, не по-русски же написано! Вдруг это фабрика четыреста лет работает, а зеркало поновее будет. Ну откуда у Пантелеевны антиквариат такой, м?

— Да кто ж знает! Только я этот осколок выбрасывать не стану, да и раму тоже. Никому она тут не мешает, стоит и стоит. Лёшка приедет, покажу ему. Мало ли.

— Делай как знаешь, — Нина Васильевна обхватила себя за плечи и поежилась.

— Замерзла? Ну давай тогда домой собираться. Завтра принесу инструменты, а то края как бритвы — обрежешься на раз-два. Отшлифую, да и пусть лежит. А то и вовсе алмазным резаком пройдусь — кусок-то приличный — и в рамку. Будет новое зеркало!

— Примета плохая — в разбитое смотреться.

— Да ну их, приметы эти! Много ли от них толку? Расстройство одно…

* * *

— Как думаешь, а мы сможем выращивать виноград и делать вино? — задумчиво спросила Маша, отщипывая зернышко от граната и отправляя его в рот.

— Этому ремеслу нужно учиться, Маруха, — вздохнул Тито. — Да и к чему? У нас есть крыша над головой, деньги, так отчего тебе не сидится спокойно? Слушай, может, тебя выдать замуж?

— Не хочу я замуж!

— А вот я женился бы! — мечтательно проговорил бастард и с хрустом потянулся. — Только куда не посмотрю — везде дурнушки. Ни одна с тобой в красоте не сравнится. Так и останусь холостым и всё из-за тебя! — засмеялся юноша, увернувшись от запущенного в него полотенца.

Люция, до этого спокойно лежавшая на крыльце, повернулась спиной к хозяевам, высматривая что-то. Потом села, насторожив уши и похлопывая кончиком хвоста по полу.

Тео начал что-то говорить,но Маруся прервала.

— Тише! — цыкнула она. — Посмотри, наша кошка снова кого-то учуяла.