Книга Сбежавшая невеста. Особая магия дроу, страница 36 – Мартиша Риш

Клендик резко мотнул шеей, выдернул повод из моих расслабленных рук, подловил момент! Почувствовал, что я отвлекся от него на свои мысли! Жеребец, будто бы демон, будто бы мне его подменили, встал на свечу, в воздухе, стоя только на задних ногах, развернулся на месте и резвым галопом бросился в сторону дома. Дикая скачка, слезы из глаз, полный рот пыли, всем богам разом я возношу молитву! Только бы конь не высек подковой искры из камня. Это редкость, но всяко бывает.

Поля будто б замерли, ни один колосок не склонится к земле, словно они все смотрят на меня в ужасе, молятся о том, чтобы не случилось ненароком пожара, чтобы не было голода в нашем наделе. Конь попал ногой в петлю повода, разорвал его пополам.

Я попытался встать на стременах, дотянуться хоть до чего-то, до удил или морды коня. Бесполезно! Слишком сильно он вытянул шею вперед и мы все скачем и скачем, словно у Клендика выросли крылья, будто бы он забыл что всего-навсего конь и тоже может устать.

Мелькнули и исчезли кусты, показались ворота города, рот мой залеплен дорожной пылью, песком, не представляю, как я в таком виде покажусь перед отцом. Что ему скажу? Простите, меня обманула лошадь? Позор!

- Поберегись! - кричу я из седла замешкавшимся горожанам. Женщины, дети, редкие мужчины едва успевают отскочить с дороги,вслед нам доносятся крики. На площади жеребец словно закаменел. Из ноздрей его повалил пар. Он встал на свечу, резко опустился, высекая из гранита мостовой искры, так похожие на искры моего дара.

Анну-Мари я не сразу узнал. Гордая красотка стоит, запрокинув голову к небу, а ее соломенные волосы стелются по платью будто бы те колосья пшеницы. Если присмотреться, то кажется, будто бы в этом шелке мелькает искорка дара, подобная той, что была у эльтем. Глупости, то солнце играет в ее волосах, рождая иллюзию.

- Именем всех богов! Всякое колдовство, черная магия, заговорщичество должно быть истреблено на землях эльтем! - читает палач без запинки. Девица не склонит головы, не мелькнут слезы в ее глазах, нет в них мольбы. Я перевел взгляд на отца, тот поджал губы, смотрит на меня с вызовом.

- Я забираю ее, отец.

- Ты опять ошибся в своем выборе девки, сын, - горько тянет отец и на долю секунды я засомневался. Вдруг и вправду?

Но один взгляд все решает, один лишь только взгляд на ту, которую я полюбил. Вот только даст ли мне отец увести ее с площади, отвязать от столба? Нож уже заготовлен, лежит поперек деревянной плахи.

- Режьте волосы и дело с концом. Посмотрим, какова будет ваша плата за это! - смеётся любимая. Теперь она и вправду напоминает колдунью. И я трогаю ногами бока своего жеребца.

***

Эльтем (Анна-Мари)

Площадь, множество лиц, у мужчин на лицах витает упоение властью. На меня смотрят словно на ту, что пала так низко, как только можно было. Антонио надменен и значим, он верит в то, что от него зависит моя судьба. Хмурит лоб, а на губах так и играет наглая полуухмылка. И я едва сдерживаюсь, чтобы только не засмеяться в ответ.

Чуть тянут руки верёвки, сплетенные из особой травы, да столб едва царапает спину неудобным сучком. И нет, мне не страшно ничуть. Сжечь не сожгут, а то что потом ответят за каждое свое слово, так я в этом не сомневаюсь. Главное, не злится слишком сильно и не переживать, не дать прорваться наружу моему дару. И я улыбаюсь, вот только прядка волос лезет в глаза, щекочет, мешает, а отвести ее нечем, руки связаны за столбом. Видел бы меня сейчас кто-нибудь из знакомых! Хоть кто-то из Бездны! А мой жених?