Книга Лекарь для проклятого дракона, страница 31 – Кристина Юраш

За окном снег продолжал падать.

Голос герцога до сих пор звучал в ушах — ледяной, как снег за окном, но с жаром под кожей. От одного воспоминания о его взгляде у меня перехватывало дыхание.

Я вспомнила странную волну, которая коснулась меня в момент, когда я впервые коснулась его руки в перчатке. Вот что это было?

И тут я вспомнила. Он спас меня. Но зачем? Чтобы мучить медленнее? Или… Потому что тоже почувствовал это — ту искру между нами, что больнее крысиного укуса?

А в моей ладони — золото, которое не грело, но обещало: «Ты не одна. Кто-то знал тебя раньше. И, может быть, кто-то ещё ждёт».

Я забылась тревожным сном, чувствуя, как холод не оставляет попыток пробраться под одеяло.

Когда я проснулась, было уже утро. Я слышала, как хлопают двери, как в коридоре кто-то ходит. На мне было еще одно одеяло. Теплое и толстое.

Вчера его не было. Я не помнила, чтобы у меня было второе одеяло. Значит, ночью кто-то принес его.

Я прижала его к носу, как вдруг почувствовала знакомый запах. Тонкий, неуловимый, словно нотка дорогого парфюма заблудилась среди запаха свежести и чистоты.

В дверь постучали, а я спросила: “Кто там?”.

— Завтрак! — послышался голос Гретты.

Я тут же открыла дверь, видя, как Гретта осторожно вносит завтрак. Это был не просто завтрак. Это был завтрачище!

— А знаешь, почему тебе принесли горячий бульон, а не чёрный хлеб?— шепнула Гретта, наклоняясь. — Потому что он лично приказал. “Пусть ест, как госпожа”, — сказал. Хотя сам ни разу не спросил, жива ли ты.

— А откуда одеяло? — спросила я, проводя рукой по одеялу.

— Герцог распорядился, чтобы тебе принесли его, — заметила Гретта. — Я сама слышала, как он отдал приказ дворецкому. Мне прямо интересно стало. Я выгребала камин и всё слышала. Дворецкий принес сначала одно, но герцог потрогал его и сказал, что никуда не годится. И дворецкий принес вот это.

— И что потом? — прошептала я, чувствуя, как мое сердце почему-то быстро забилось.

— Потом? Потом я дочистила камин и перешла в другую комнату! — рассмеялась Гретта.

Она вздохнула, глядя на меня.

— Дожили! Горничная для горничной! — усмехнулась она, а я удивленно распахнула глаза.

Гретта закрыла дверь и уселась на кровать рядом, пока я жадно ела.

— Хозяин потребовал, чтобы тебя хорошо кормили, — заметила Гретта, глядя на то, как я отламываю хлеб, макаю его в мясную подливу раньше, чем дожевала предыдущий. — Наверное, кормилицей решил взять! Хотя у тебя же молоко перегорит раньше…

— Я же сказала, что это был не мой ребенок, — прошептала я, видя, как Гретта вздыхает. Я предложила ей поесть, и она присоединилась.

— Да кто ж его знает-то! — вздохнула Гретта. — Моя сестра, когда беременна была пятым, по ней и не скажешь! Тем более что сейчас вон сколько зелий есть, чтобы с виду быть тонкой-звонкой! Ладно, кто я такая, чтобы тебя осуждать! Вот когда помрем, всех богиня рассудит. И каждому по заслугам воздаст!

— А что еще обо мне знаешь? — спросила я, глядя на Гретту.

— Ты что? Правда память потеряла? — спросила она, глядя на меня с сомнением.

— Да, к сожалению, — вздохнула я.

— Ты из деревни. Родители умерли. Родни не осталось. Замуж тебя не берут, потому что приданого нет. Вот и решила ты заработать на приданое здесь. Собственно, и всё. А, ты как-то говорила, что у тебя дед или прадед, я точно не помню, каким-то там аристократом был! Дед! Вспомнила! Дед! И она у него служанкой была. Кухаркой.