Книга Ставка на месть, страница 109 – Софи Ким

Моя вера в Ёмру, в то, что я считала любовью к Сонаги… этого было недостаточно, чтобы поджечь этот мир, выпустить монстров в небеса.

Хотя в глубине души я понимала, что не могу остановиться. Я лишь марионетка. Мое тело мне не принадлежит. Оно принадлежит Пророчеству, которое пыталось восстановить надо мной контроль, вонзало когти в мое сознание, плюясь от ярости.

«Ты не должна сопротивляться!– кричал он. – Ты не должна сопротивляться…»

Несколько секунд – это все, что у меня осталось. И я воспользуюсь ими. Ибо я знаю, что это последний раз, когда я могу быть по-настоящему собой, по-настоящему Син Линой, без Пророчества, контролирующего каждый мой шаг. Глубоко вдохнув, я поднялась с подушки и, мучительно дрожа от усилий, заговорила. Черные точки плясали у меня перед глазами. Слова звучали невнятно и прерывисто, но они достигли слуха тех, кто должен был их услышать.

Я закончила задыхаясь и, прежде чем Пророчество успело дернуть за ниточки, подвязанные к моему разуму, бросилась к стене и ударилась о нее головой.

Со всей силы.

– Что ж, – сказал император Токкэби, который изо всех сил старался не впасть в панику, от которой не было спасения, – все плохо.

Он смотрел на связанную с ним душу, которая, ударившись головой о стену с такой силой, что в дереве осталась глубокая вмятина, потеряла сознание. По ее лицу стекала струйка крови. Руи взял ее на руки, стараясь сдержать дрожь в руках. Лина, маленькая воровка… Ох, Лина…

– Пророчество. – Его советник побледнел; большие темные глаза казались еще больше, чем всегда. – Это было Пророчество. – Кан неуверенно поднялся на ноги, тяжело опираясь на сучковатый посох. – Я подозревал, но не знал…

Кан был настолько растерян, что не мог подобрать слова. Он покачал головой, темно-каштановые волосы закрыли несчастное лицо.

– Мои худшие опасения подтвердились, – наконец прошептал он, превозмогая боль в горле. – Несколько месяцев меня преследовал один и тот же сон. Умирающий мир, на земле которого охотятся ёны. Небеса, красные как кровь, и дождь, черный как пепел. Моим единственным утешением было то, что имуги так и не нашли Ёыйджу. Но если то, что рассказала Лина, – правда, если она – Ёыйджу, имуги эволюционируют в ёнов.

– Ёыйджу? – непонимающе переспросил Чан. – Что за Ёыйджу?

– В старинных текстах, посвященных имуги, говорилось о жемчужине, – прошептал Кан. – Сокровище, которое позволит имуги превратиться в ёнов. Но я никогда не думал, что жемчужина будет девушкой.

– Мы должны убить ее, – равнодушно сказала Хана, разглядывая девушку, которую она недолюбливала и даже презирала. – Сейчас, пока она без сознания.

– Ни за что! – прорычал Руи, и безудержная ярость затопила его. Он бросил свирепый взгляд на остальных токкэби; синий огонь плясал в его глазах. – Она моя. Никто не тронет ее. Иначе я убью вас. Медленно. И мучительно. Вам ясно?

Тишина была ему ответом.

– Вам ясно? – Токкэби больше не сдерживал дрожь.

– Руи, – мягко обратился к нему Кан. – Теперь, когда мы все узнали, я не думаю, что красная нить судьбы, соединившая вас, образована любовью. Это ненависть. Она – Ёыйджу. А ты – император Токкэби. Судьба связала врагов. Я не вижу другого варианта. То, что между вами было, умрет, и на смену вам придет это. И оно… – Он вздохнул. – Оно не сулит ничего хорошего. Заклятый враг найдет тебя в любой точке мира. Он сможет проникать в твои сны.