Книга Ставка на месть, страница 191 – Софи Ким

– Ты помнишь их? – спросила я, и время замерло.

Сонаги застыла в центре круга, Руи замер рядом со мной, кровь медленно растекалась по полу.

– Их имена. Ты помнишь их имена?

Потому что я помнила. Каждый день. Каждую ночь.

Их имена стали фрагментами давно прерванной песни, которая вечно звучала в моей голове, и они звучали так долго, что стали фоном каждой моей мысли. Но иногда, если прислушаться, я их слышала.

Сан. Чара. Юнхо. Крис.

Сан. Чара. Юнхо. Крис…

На мокром от пота лице Калмина отразились три разные эмоции. Ужас. Растерянность. А затем… злобная обреченность, словно он понял, что все равно умрет. Никакие слова и действия не остановят мой гнев.

– Какая мне польза, – ответил Калмин, брызжа слюной, когда он взглянул на меня покрасневшими от напряжения глазами, – от имен умерших?

Я ощутила во рту привкус слез. Я ощутила вкус крови.

– Я помню их, – прошептала я.

Калмин выдержал мой взгляд, его челюсть неустанно дрожала.

– Я помню их всех.

Я подняла палец.

Сонаги развернулась, отодвигаясь. Я подошла ближе, и из моей кожи выдвинулись чешуйчатые клинки. Исыль ждала моего сигнала.

Калмин вздрогнул, когда я приподняла его. Вонь мочи и страха стала невыносимой. Его змеиные глаза широко распахнулись.

Я наклонила голову.

– Я хочу, чтобы ты знал, – прошептала я. – У тебя не будет жизни после смерти. Ты не обретешь покой.

Исыль низко прорычала в знак согласия, когда я провела лезвием по его шее, не пуская кровь, но вызывая панический визг. Калмин пытался вывернуться, но я крепко держала его.

– Для тебя ничего нет, Конранд Калмин. Слышишь меня? – Я улыбнулась и спрятала клинки. – Совершенно ничего.

Мне показалось, он произнес мое имя. Возможно, он умолял. Это было неважно.

Сначала мой клинок вонзился в его левую ногу. Пусть он почувствует эту боль. Он взвыл, когда я швырнула его на землю, и кровь брызнула в воздух. Его голова ударилась об пол и отскочила назад, но я снова опустила ее, сев на него верхом. Имуги зашипели от восторга, а Исыль ухмыльнулась, с холодным нетерпением ожидая, когда я разрежу грудь Калмина. Когда сорву с него тунику, прижму чешуйчатый клинок к его бледной коже и напишу кровью имена.

САН.

Калмин дернулся и закричал подо мной, вцепившись пальцами в мои запястья. Но он был слаб, так слаб, что я написала следующее имя.

ЧАРА.

Его глаза вылезли из орбит от боли.

С его губ на мое лицо брызгала слюна.

ЮНХО.

Вонь ударила мне в нос. Он снова обмочился.

КРИС.

Я никогда не слышала таких криков.

Я написала последнее имя с мрачной решимостью.

ЛИНА.

Потому что часть меня умерла вместе с Когтями. Часть, которая никогда не вернется.

Почерк у меня был неаккуратный. Я встала и кивнула кумихо.

Исыль прыгнула. Прижалась губами к Калмину. Это был не поцелуй. Это было поглощение. Она поедала его, поглощала целиком, его ноги задергались и наконец замерли. Исыль встала, аккуратно вытерла губы и, сглатывая, посмотрела на тело.

Пустая оболочка.

В ней ничего не осталось.

Совершенно ничего.

Я ожидала других ощущений.

И когда я села на трон, глядя на море крови внизу, на бледного Дойуна, забившегося в угол, на извивающихся имуги передо мной, я почувствовала пустоту. Чернокровых больше не было. Калмина больше не было. Был только тот изуродованный труп в углу и… это.

«И как это красиво,– прошептал Голос, растягивая мои губы в улыбке. – Королевство наше. Власть наша. Пророчество наше».