Книга Ставка на месть, страница 199 – Софи Ким

– Лина. – Голос Руи сорвался. – Лина.

Я скучающе вздохнула:

– У меня нет времени ни на мольбы, ни на извинения. Прощай, токкэби. Не могу сказать, что мне будет жаль, если ты уйдешь. – Произнося эти последние слова, я бросилась к императору Токкэби, в то время как мои имуги атаковали остальных троих.

Мои клинки со свистом рассекли воздух, когда я перепрыгнула через его плечо, рассекая кожу, проливая золотистую кровь. Руи застонал от боли, поворачиваясь ко мне лицом.

– Я не стану сражаться с тобой, – прохрипел он.

– Тем хуже, – протянула я и отшвырнула его назад грубым ударом в грудь. – А я так ждала этого.

– Лина…– Он замолчал, когда я вновь атаковала его, на этот раз швырнув на колонну.

Дерево прогнулось от удара; он упал на землю и попытался подняться на ноги. Манпасикчок выпал из его ханбока и с грохотом упал на пол.

Чуть дальше Чан и Хана сражались с ордой имуги, в то время как Кан бился с Сонаги и Исыль в ее лисьем обличье. Глаза Руи сверкали синим, и я напряглась в ожидании мучительного пламени, но оно не появилось. Вместо этого он уклонился от моего следующего удара, оставляя свою флейту на полу.

Медленно я взяла ее.

Инструмент был холодным. Гладким. Тяжелым. Манпасикчок, флейта, успокаивающая Десять тысяч волн. Изящные серебристые завитки обвивали ее.

Эта флейта могла принести мне массу неприятностей в будущем. Мои почитатели могут… отвернуться. Пойти против меня.

Мы не могли этого допустить.

– Лина, – простонал он. – Не надо.

Но я это сделала.

Со своей бессмертной силой и холодной ухмылкой я переломила флейту Крысолова пополам.

Музыка вырвалась наружу, когда треснуло дерево, как будто это было воспоминание обо всех песнях, которые когда-либо исполнял Манпасикчок. Его силы было достаточно, чтобы заставить меня отшатнуться. Стал виден звук – облако мерцающего темного тумана, которое разлилось по воздуху, а затем бесшумно упало на пол.

Руи отшатнулся, широко раскрыв глаза. Ухмыляясь, я бросила два кусочка через плечо и склонила голову набок.

– ХАНА! – завопил Чан, когда девушка-токкэби упала, пронзенная ядовитыми клыками.

Император втянул воздух, наблюдая, как возлюбленная Чана упала, обмякшая и почти бездыханная, на кафельный пол. Он медленно повернулся ко мне, и что-то изменилось в его глазах. Осознание.

И твердая решимость.

Но он не набросился на меня. Вместо этого воздух завибрировал, и перед Ханой, Чаном и Каном открылась длинная полоса тьмы.

– ОТСТУПАЕМ! – закричал Руи, и его друзья повиновались.

Чан подхватил Хану на руки, Кан проскользнул под приближающейся головой Сонаги и побежал к коридору.

– За ними!– приказала я имуги, но токкэби уже исчезли, едва не попав под клыки Сонаги, а Руи уже открыл второй портал позади себя.

Проход был всего в дюйме от его пятки. Стоило сделать полшага, и он исчезнет. Тяжело дыша, я на мгновение замерла и встретилась с ним взглядом.

Его взгляд потемнел от душераздирающей скорби.

– Если нам суждено начать войну, – тихо произнес он, когда молния озарила зал, превратившийся в поле боя, – тогда мы начнем войну. Но каждый поднятый мной клинок будет ножом в мое собственное сердце, и каждая рана, которую ты нанесешь мне, будет бальзамом на мои страдания. Я никогда не хотел причинить тебе боль, Лина. Это правда, и я все еще не хочу. – Он шагнул в портал, тени окутали его, он улыбнулся, но лишь слегка. – Если ты здесь, Лина, моя жена, связанная со мной душа, знай. Я всегда буду дорожить временем, которое у нас было. Я любил тебя. Я все еще люблю. – Он закрыл глаза. Единственная слеза скатилась по его щеке. – И всегда буду любить.