Книга Ставка на месть, страница 55 – Софи Ким

Кан предупредил, что боль в левой ноге никогда не утихнет, потому что она вызвана болью воспоминаний. Эта мука преследует человека всю жизнь. Никакие зелья ее не излечат. Поэтому я училась жить с болью.

Я прищурилась, заметив еще пятерых Чернокровых около дверей дворца. У меня не получится пробраться мимо них.

Но мне нужно пройти во дворец.

Мой взгляд метнулся к скользким от дождя крышам, на которых мы с Саном провели много ночей, покуривая халджи и обмениваясь шутками. Там, на самом верху, было одно место, откуда доносились звуки из кабинета внизу. Раньше мы ходили туда подслушивать разговоры Юнхо во время деловых встреч. Наверняка Калмин обосновался в его кабинете. А с моим обостренным слухом даже рев бури не заглушит его слов, если мне удастся подобраться достаточно близко к крыше.

Я облизнула губы в предвкушении. Ступеньки находились под бдительными взглядами Чернокровых. Придется крадучись обойти дворец, подпрыгнуть, ухватиться за карниз крыши и подтянуться наверх. Действовать нужно быстро и скрытно, но я смогу это сделать.

Чувствуя, как колотится сердце, я подпрыгнула и ухватилась за нижний карниз крыши. Нащупав опору, подтянулась, не обращая внимания на боль в ноге, которая распространилась на бедро. Еще один прыжок – и я уже на черепице второй крыши. Вспыхнула молния. Я вздрогнула, бросила взгляд вниз, но никто меня не заметил. Хорошо.

Сморгнув воду, я проползла по зеленым плиткам к месту, с которого можно подслушать все разговоры. Я промокла насквозь и дрожала, но сосредоточилась лишь на словах, которые доносились сквозь шум бури. Раскрыла свои чувства, пока каждое слово не стало таким отчетливым, словно я стояла в той комнате.

– Я не спрашиваю дважды, – произнес кто-то.

Калмин.

Я содрогнулась от ярости и боли.

Больше месяца я не слышала этот приторно-сладкий, с резким северным акцентом голос, который делал уродливым каждый мелодичный слог нашего восточного языка. Он никогда не пытался говорить правильно, вместо этого искажая нашу речь своим грубым произношением, наслаждаясь резкостью каждого слова, хотя мог говорить правильно. Он наслаждался, глумясь над нами.

Может, он и рассчитывал на Чернокровых, но при этом насмехался над ними. А их это устраивало, поскольку он давал им власть и деньги.

Предатели.

Однажды, не выдержав его издевок, я процедила слово с правильным произношением.

Никогда не допущу подобную ошибку.

Дрожа, я едва сдерживалась, чтобы не пробить дыру в крыше и не спрыгнуть в кабинет, размахивая чешуйчатыми клинками, торчащими из запястий.

– Эта женщина достаточно долго нас обманывала, – продолжал Калмин, и я услышала шелест бумаги и звон монет.

Он пересчитывал дань. Аромат халджи и северного вина донесся до меня. Из-за обостренного обоняния мне казалось, что клубы дыма просачиваются сквозь крышу. Я задержала дыхание, ладони сразу вспотели.

– Мы слишком долго церемонились с ней. Она задолжала нам огромную сумму. Ты так не думаешь, Сон Вусок?

Послышалось нервное покашливание, а следом раздался голос юноши:

– Да.

– Не нужно меня бояться, мальчик, – усмехнулся Калмин. – Вчера я был расстроен. Мои Стопы были найдены мертвыми. Один из самых преуспевающих спонсоров мертв. Мне требовалось выплеснуть недовольство. Не принимай это на свой счет.

Желчь подступила к горлу. Калмин избил Вусока. Я прикусила язык, медный привкус заполонил рот. Мне хотелось немедленно вытащить оттуда парня.