Книга Колдун ветра, страница 65 – Сьюзан Деннард

Аэдуан вздохнул, досадуя. Его рубашка и штаны были безнадежно испорчены. В лесу на это наплевать, а вот когда он выйдет к людям… Они заметят. И ведьма нитей – тоже.

Неважно. Кровь принадлежала Аэдуану, а пятна никогда ему не мешали. Он зашел слишком далеко. И будет идти дальше.

Но почему-то парню захотелось погрузить рубашку в холодный ручей. Он стал тереть ее, пытаясь очистить, но кровь присохла и не поддавалась.

Совсем как старые раны. Беги, дитя мое, беги.

Когда Аэдуан начал отмывать грудь, дрожа от холода, он увидел, что на противоположном берегу что-то двигается. Сначала парень решил, что это обман зрения, просто тени во тьме, а потом вспомнил старую песню. Ту, что пел его отец еще до… всего.

Аэдуан покачал головой. Вода пошла кругами. Он так давно не вспоминал эту песню. Еще раз мотнул головой, чтобы зрение прояснилось.

Но что-то в темноте продолжало двигаться. Мягкий свет, который, казалось, пульсировал в лесу. Чем дольше Аэдуан смотрел, тем ярче становились огоньки. Теперь они выглядели четко, словно звезды в безоблачном небе.

– Светлячки, – раздался голос позади него.

Через мгновение Аэдуан уже прижимал ее к стволу дуба на берегу. Они оба замерли. Ведьма нитей стояла, упершись руками в грудь Аэдуана. Он сжимал ее горло рукой, с которой капала вода.

Два тяжелых вздоха, и парень отпустил ее.

– Осторожнее! – резко бросил Аэдуан и шагнул в сторону.

Сложно было понять, сказал он это ей или себе самому. Но колдун понимал, что сейчас его сердце бешено бьется в груди. Кровь ревет в ушах. Его ведовской дар пришел в возбуждение.

Аэдуан не чувствует приближения Изольды, а тело сразу реагирует на угрозу. Ему придется учитывать это. По крайней мере, пока она рядом.

– Я чуть не убил тебя, – сказал колдун.

– Номатси, – произнесла девушка, и он отшатнулся.

Потом прорычал:

– Что?!

Изольда отошла от дерева и показалась в свете звезд. Ее лицо горело, словно зарево лесного пожара. Призрачно-белое. Красивое и светящееся изнутри.

Полвдоха. Это длилось всего полвдоха. Потом исчезло.

Она снова стала обычной.

«Не верь, не верь теням во тьме».

– Ты сказал это на языке номатси, – объяснила ведьма, смахивая воду с груди и рук. – А те светящиеся огоньки – это светлячки. В Марстоке считают, что увидеть их – к удаче. Дети загадывают желания.

Аэдуан с шипением выдохнул. Девушка вела себя так, словно он не нападал на нее только что. Словно чьи-то приметы или то, на каком языке он говорит, вообще имело значение.

– Я убью тебя, – предупредил парень, снова перейдя на дальмоттийский, – если ты не будешь осторожнее. Ты поняла, ведьма?

– Тогда дай мне одну из твоих монет.

Она задрала подбородок, и Аэдуан заметил, как напряжено ее лицо. И впервые с момента появления девушки у ручья он вдруг понял, что стоит перед ней полуголый. На груди были видны шрамы, кожа покрылась мурашками. Рубашки нигде не было видно, но парень решил, что не станет просить ведьму отвернуться.

– На монетах кровь, верно? – продолжила она. – Именно так ты меня нашел. Дай мне монету, и ты всегда сможешь учуять мое приближение.

Это было умно. Простое решение проблемы, о которой ей лучше бы вообще не знать. Но выходит, девушка знала, что он не слышит запаха ее крови, и этого уже не изменить.