Онлайн книга «Ведьма правды»
|
Что, конечно, заставило ее задуматься, не привиделось ли ей все это. Не сходит ли она с ума, пока все надежды на будущее утекают сквозь пальцы? Или, может быть, Изольда окончательно запуталась в нитях мира, а ее сердце вот-вот превратится в прах. – Ты расстроена из-за своего племени, – без обиняков заявила Тень, порывшись в недавних воспоминаниях Изольды. – Мое племя тоже изгнало меня, потому что я не была похожа на других колдуний. Я не умела делать камни нитей и контролировать свои чувства, так что племя избавилось от меня. Ты ушла из-за чего-то такого же? Любопытство в голосе Тени было опасным. Изольда понимала, что не должна отвечать, но не смогла удержаться, когда Тень снова спросила: –Ты ушла по той жепричине? Желание рассказать правду – о своих неудачах с Гретчией, о ревности к Альме – разрывало горло. Почему она не может бороться с Тенью? «Используй свое разочарование,– яростно повторяла она себе.– Используй его, чтобы бороться с ней». Изольда попыталась ускользнуть в сон и вцепилась в первое попавшееся бездумное воспоминание: таблицу умножения. Девять умножить на один равно девять. Девять умножить на два равно восемнадцать… Но Тень лишь рассмеялась. – Глупо, что мы обязаны ничего не чувствовать, – продолжила она, в ее тоне снова зазвучала усмешка. – Я не верю в эти сказки – знаешь, когда говорят, что у нас нет нити сердца или мы не можем завести семью. Конечно, у нас есть нити сердца! Просто мы их не видим. Зачем Лунной Матери связывать всех своих детей друг с другом, но почему-то сделать исключение для нас? – Я не знаю. – Изольда была благодарна за такой простой вопрос. Может, если она ответит, если покажет, что готова общаться, Тень уйдет? Но она не ушла. Вместо этого Тень рассмеялась своим ликующим смехом и воскликнула: – Смотрите-ка! Разговоры о семье расстраивают тебя, Изольда. Почему? Почему? Девять умножить на четыре – тридцать шесть. Девять умножить на пять… – А, дело в твоей матери! И ее ученице. Они обидели тебя? Унизили? Надо же, Изольда, тебя так легко читать. Все твои страхи собираются на поверхности, а я могу снять их, как пенку с бульона. Вот, я вижу, что ты не смогла сделать камень нитей, и мать отослала тебя прочь. А что еще ты прячешь? Тень ликовала, и, как ни билась Изольда, ей не удавалось держать свои мысли под замком. – Гретчия и Альма спланировали свой побег еще до того, как ты ушла из поселения! Значит, мать пыталась утверждать, что любит тебя. Но явно не настолько, чтобы взять тебя с собой. Она отлично манипулировала тобой, Изольда, как того требовал ее дар. Как и наш дар. Мы должны сплетать нити, когда можем, и разрывать их, когда приходится. Только так работает ткацкий станок. Голос Тени понизился до шепота. Теперь он напоминал вой ветра на кладбище. – Запомни мои слова, Изольда: твоя мать никогда не полюбит тебя. А та монахиня, которой ты так восхищаешься? Она никогда не поймет тебя. А Сафи – о, Сафи! Когда-нибудь она покинет тебя. Думаю, очень скоро. Но ты можешь это изменить. – Тень держала паузу, и Изольде показалось, что она широко улыбается при этом. – Ты можешь изменить само плетение мира. Возьми нити Сафи, Изольда. Разорви их, пока они не причинили тебе боль… – Нет, – сказала девушка. – Я сыта тобой по горло. С меня… хватит. – Собрав все свои силы, физические и ментальные, она шевельнула губами – в мире реальности – и произнесла: – Девять умножить на восемь равно семьдесят два. |