Книга Мой любимый хаос. Книга 2, страница 110 – Татьяна Сотскова

Мы видели друг в друге не просто удобного союзника или мимолетного любовника. Мы видели родственную душу, такую же затерянную и одинокую в этом жестоком аду, которую наконец-то нашли.

Джеймс обнял меня, его сильные руки скользнули по моей спине с такой невероятной осторожностью, будто я была сделана из самого хрупкого хрусталя, старательно избегая прикосновений к моему больному плечу.

Он притянул меня к себе, и в этом движении не было ничего временного, ничего условного. Это не было объятиепартнеров по несчастью или влюбленных, пойманных внезапным порывом. Это было что-то окончательное. Решение, принятое раз и навсегда.

В его крепких, надежных объятиях я чувствовала не просто человеческое тепло или защиту. Я чувствовала… принадлежность. Дом, которого у меня никогда не было. И для двух изгоев, не имевших его за всю свою жизнь, это ощущение значило куда больше, чем любая, даже самая торжественная клятва.

Мы так и просидели, не двигаясь, в тишине, что опустилась на спальню, как мягкое одеяло. Никаких громких признаний, никаких пышных клятв, которые так легко даются и так же легко забываются. Всё, что нужно было сказать, уже было сказано в прикосновениях, в тишине, в том, как наши тела нашли покой друг в друге.

Его пальцы медленно, почти лениво перебирали пряди моих волос. Это был ритмичный, успокаивающий жест. Моё дыхание, сначала сбивчивое и частое, постепенно выравнивалось, подстраиваясь под глубокий, ровный ритм его груди. В этом простом единении была целая вселенная.

— Значит, так, — прошептал он наконец, и его губы, тёплые и мягкие, коснулись макушки моей головы. В этих двух словах не было вопроса, лишь констатация нового, непреложного факта нашей реальности.

Я улыбнулась, прижимаясь лицом к ткани его рубашки, вдыхая знакомый запах металла, дыма и чего-то неуловимо своего, что теперь стало и моим.

— Значит, так, — просто согласилась я.

И в этом заключалась вся странность момента. Ничего не изменилось — и в то же время изменилось всё. За стенами оранжереи по-прежнему бушевала война. Враг не стал слабее. Угрозы никуда не исчезли.

Но теперь, в самом сердце этого хаоса, у нас появилось это. Наше тихое, никому не видимое пристанище. Крошечная, но несокрушимая крепость, построенная из доверия и этого странного, необъяснимого чувства.

Мы больше не были просто оружейником и лидером восстания. Мы перестали быть просто стратегическими союзниками, связанными взаимной выгодой.

Теперь мы были Джеймс и Кларити. Две половинки одного целого, нашедшие друг друга на обломках своих прежних жизней. И этого, как оказалось, было более чем достаточно, чтобы встретить любое завтра. Даже самое тёмное.

Джек Талэо стоял на плоской, закопчённой крыше одного из самых высоких зданий Поднебесья, и ветер, густой от запаха гари, расплавленного металла и озона, яростно трепал полы его длинного плаща. Он был недвижим, как каменный шпиль, в то время как мир вокруг него бушевал.

Он только что видел это своими глазами. Сначала — лишь тень, скользящую по сияющему полотну ночного Лилилграда. Потом — чёрный силуэт дирижабля, неуклюжий и угрожающий, как призрак былых войн. Но то, что последовало за этим, не было похоже ни на что из известных ему хроник.

Не было ослепительных вспышек заклинаний, не было огненных штормов. Лишь странные, пульсирующие сгустки энергии, беззвучно ударившие вниз.