Книга Мой любимый хаос. Книга 2, страница 112 – Татьяна Сотскова

— Она защищается! — горячо возразил Максим, его слова лились стремительным потоком. — Её вышвырнули сюда, в этот ад, одну, без ничего! А онане сломалась. Она нашла способ не просто выжить, а стать сильной! Мы, из всех людей, должны это понимать! Мы должны дать ей шанс, а не приговаривать с высоты нашего «знания»!

Джек не сводил с Максима внимательного, тяжёлого взгляда. Он видел перед собой не просто вспыльчивого юношу. Он видел отголоски собственного прошлого — человека, тоже волею судьбы брошенного в чуждые миры и вынужденного принимать невозможные решения. Он видел в нём ту самую человечность, которую так легко растерять среди холодных уравнений времени.

— Ты искренне веришь, что её можно уговорить? — спросил Джек, и его голос неожиданно потерял стальную хватку, став почти что усталым. — Добровольно оставить всё это? Её власть? Её влияние? Её… — он сделал крошечную паузу, — месть? Ты веришь, что она откажется от того, что дало ей силу в мире, который её сломал?

Максим сглотнул, его взгляд на мгновение дрогнул, встретившись с бездной этого вопроса. Но затем он выпрямился и кивнул, с трудом, но решительно.

— Я должен верить, — выдохнул он. — Потому что если мы не предложим ей выбора, если мы сразу перейдём к силе… тогда мы ничем не лучше тех, кто сослал ее в нижний город, ни в чем не разобравшись. Не лучше этого Джеймса, который ведет войну против своего брата. Мы будем такими же отбросами, бездушными и безжалостными.

Джек закрыл глаза. На его лице не было ни напряжения, ни волнения — лишь глубокая, бездонная сосредоточенность.

Он отрешался от тесной комнаты, от спорящих голосов, погружаясь в бесконечный, мерцающий поток вероятностей. Он не видел картин, но ощущал их суть — тяжёлую, неумолимую поступь последствий.

В одном из русел будущего он чувствовал растущую тень. Тень Кларити, стоящей за спиной Джеймса Безумного, но не как оружейник, а как пророк новой веры. Её армии маршировали под знамёнами, на которых были вышиты не символы, а схемы разоружения. Магия, живая и дышащая, которую он знал и любил, угасала, словно её душили. Её место занимал едкий дым из бесчисленных заводов, ковавших холодное, бездушное железо, способное лишь отрицать и разрушать.

В другом… была не тень, а ничто. Разрыв. Безмолвная, зияющая пустота на том месте, где должна была разворачиваться их собственная, знакомая история. Не смерть, а небытие. Стирание.

Он открыл глаза. Взгляд его был ясен и невероятноустал, будто он только что вернулся из долгого и тяжёлого путешествия.

— Хорошо, — произнёс он, и его голос был тихим, но твёрдым. Он смотрел на Максима. — Мы попробуем твой способ, Максим. Одну попытку.

Анэн, стоявшая рядом, резко повернулась к отцу, её губы уже готовились излить поток возражений. Но Джек, не глядя на неё, мягко, но недвусмысленно поднял руку, останавливая её.

— Одну попытку, — повторил он. — Мы найдём её. Выйдем на контакт. И предложим вернуться. Добровольно. Без угроз и силы.

В комнате повисла пауза, напряжённая, как струна. Анэн смотрела на отца, и в её глазах читалась не просто тревога, а горечь предвидения.

— А если она откажется? — тихо, почти шёпотом, спросила она, уже зная, что ответит ей не отец, а сама неумолимая логика их миссии.

Джек не ответил. Он лишь медленно опустил руку. Его молчание было красноречивее любых слов. Оно висело в воздухе тяжёлым, неозвученным приговором.