Книга Мой любимый хаос. Книга 2, страница 111 – Татьяна Сотскова

И тогда магические барьеры, которые они возвели для охраны ключевых объектов Верхнего города, не дрогнули — они рассыпались. Просто исчезли, словно их и не было. Как песочные замки под набежавшей волной.

Это была не магия. По крайней мере, не та, что он знал и чтил. Это было нечто чужеродное. Холодное, бездушное, технологичное. Антимагия. Плод разума Кларити Доусон, девушки из его времени, застрявшей в прошлом.

И он видел, как вслед за этим на одном из заводов начали полыхать оранжевые вспышки настоящих взрывов — вторичные возгорания, хаос, демонстрация силы. Нижний город впервые не просто укусил за лодыжку. Он показал клыки, способные перегрызть горло.

Но Джек Талэо, маг времени, смотревший на эту картину с высоты, видел не триумф восстания. Он видел нечто иное. Он видел тонкую, но безошибочную трещину, только что проступившую на хрустальной вазе истории.

И он знал — если её не остановить, ваза разобьётся, а вместе с ней рассыплется в прах и их собственное будущее.

Воздух в тесной комнате их временного укрытия был густым и спёртым, будто выдохи отчаяния наполнили его до краёв. Тяжёлая, гробовая тишина висела над всеми. Даже Максим, обычно такой болтливый и неуёмный, сидел, уставившись в пустоту перед собой, его пальцы бесцельно теребили край стола.

Анэн первая не выдержала. Она подняла голову, и в её глазах читался ужас, смешанный с неверием.

— Это… это же полная катастрофа, — её голос дрогнул. — Она не просто создала новое оружие. Она создала нечто, что сводит на нет ЛЮБУЮ магическую защиту. Это… это меняет всё.

— Она не просто меняет правила игры, — мрачно, словно отпевая кого-то, проговорил Джек. Он сидел, откинувшись на спинку стула, его лицо было маской холодной ясности. — Она вырывает саму суть магии из этой эпохи и подменяет её своим антимагическим кошмаром. Такое оружие не должно было появиться здесь ещё тысячу лет. Его создание — это разрыв в самой ткани времени.

Максим резко поднял голову. Его лицо исказила внутренняя борьба — сочувствие к Кларити столкнулось с пониманием масштаба угрозы.

— Но мы же не можем… — он сглотнул, — мы не можем просто вломиться к ней и силой забрать? Она же не виновата! Она оказалась здесь не по своей воле, она просто выживает!

— Вина или невиновность здесь не имеют никакого значения, мальчик, — голос Джека был безжалостен и тверд, как камень. В нём не осталось и тени отцовской мягкости. — Речь идёт о причинно-следственных связях. Её вмешательство, её «выживание» уже изменило ход этой войны. Созданное ею оружие — это опухоль на теле истории. И если её не удалить, она метастазирует и убьёт всё, что мы знаем.

Он повернулся и посмотрел в запылённое окно, где над остывающими руинами завода всё ещё висело зловещее зарево. Его взгляд был устремлён в будущее, которое он один мог видеть.

— Мы наблюдаем не триумф восстания, — прошептал он. — Мы стоим у колыбели. Колыбели тёмной эры, которой никогда не должно было случиться. И мы — единственные, кто может остановить это рождение.

— Есть другой путь! — Максим резко встал, отчего стул с грохотом отъехал назад. Его кулаки сжались так, что побелели костяшки. — Мы можем поговорить с ней! Просто подойти и объяснить, что происходит! Она же не монстр, она разумный человек!

— Разумный человек, которая только что с почти что наслаждением наблюдала, как горят обломки завода? — парировала Анэн. Она тоже поднялась, её руки нервно обхватили себя за плечи. В её голосе боролись страх перед увиденным и горькое осуждение. — Она не просто выживает, Макс! Она ведёт войну! И делает это с устрашающей эффективностью. Ты же видел, что она сделала с твоей защитой. С твоей! А ты — частичка творца! Она тебя обезоружила. И вот это уже становится страшно.