Книга Мой любимый хаос. Книга 2, страница 18 – Татьяна Сотскова

— Ловкие у тебя ручки, — сказал он, и в его негромком, хрипловатом голосе я услышала то, чего, казалось, уже не услышу никогда — неподдельное, настоящее уважение. Не снисхождение, не жалость, а именно уважение. — Где такому научилась? Такое тут не каждый соберет.

Я неуклюже поднялась с земли, отряхивая ладони о рваные бока своей формы. Вдруг он сейчас начнет кричать, как стражники? Или потребует объяснений, кто я и откуда?

— Я… просто кое-что понимаю в механизмах, — с трудом выдавила я, опуская взгляд и чувствуя, как горят щеки. — Случайно.

Он улыбнулся, и все его уставшее, серьезное лицо сразу преобразилось, стало по-домашнему добрым и обычным.

— Меня Ринат зовут, — представился он. — У меня тут лавка неподалеку. Всяким хламом торгую,что-то чиню, что-то разбираю на запчасти… — Он снова кивнул в сторону моих рук, и в его взгляде читался искренний интерес. — Таким рукам там не пропадать. Пропадать не дам.

Он предложил мне работу. Сказал:

— Платить буду немного. Но на еду хватит. И комната есть, над мастерской. Не роскошь, но крыша над головой.

Его слова звучали… как самая красивая музыка. Крыша. Не эта уличная грязь. Еда. А то у меня уже в глазах начинало темнеть от голода. И работа — та самая, которую я обожаю. Щелкать этими железками. Слишком уж хорошо, чтобы быть правдой. В жизни ничего просто так не бывает.

— Почему? — вырвалось у меня. Голос дрогнул. Я снова увидела перед собой ухмылку Алена. — Почему вы хотите мне помочь?

Ринат пожал плечами, будто вопрос был глупым.

— Вижу же, ты не местная. Без помощи здесь, на дне, быстро сгинешь. А хорошие механики… — он снова кивнул на мои руки, — тут на вес золота. Так что выгода взаимная.

Звучало… логично. Слишком уж логично и обдуманно. Но что мне оставалось? Вариантов-то других не было. Идти ночевать под какой-нибудь мост и надеяться, что меня не прирежут за пару медяков?

Отчаяние, похоже, съело всю мою осторожность. Я чувствовала, как внутри что-то сжимается, но кивнула.

— Хорошо. Я согласна.

Ринат тронулся в путь, и я поплелась следом, как привязанная. Мы двигались через этот бесконечный, хаотичный лабиринт Поднебесья. То карабкались вверх по шаткому мостику, который отзывался на каждый шаг тревожным гудением, то спускались вниз по скрипучей, почти полностью проржавевшей лестнице, больше похожей на трап от старого дирижабля.

Ринат шел не спеша, уверенно, кивая знакомым лицам, мелькавшим в полумраке.

— Как дела, старина? — бросал он седому мужчине, чинившему башмак прямо на крыльце. — Эй, Марика, видела нашего мэра? Слышала его речь? Говорят, опять налоги поднимать хочет, — кричал он через улицу полной женщине, вывешивавшей мокрое белье. Он был здесь своим. Частью этого организма.

Я шла сзади, уткнувшись взглядом в его потертую куртку. Вроде добряк. Простой, без всяких там закидонов. Но где-то глубоко в душе, как заноза, сидела та самая мысль об улыбке Алена. Широкой, открытой, за которой скрывалось столько гадости. Нет, улыбкам я больше не верила. Доверяла только тому, что можно пощупать руками. Вроде сломанногостабилизатора.

Вот мы и пришли. Наш путь закончился у ничем не примечательной, обшарпанной двери, на которой висела кривая, самодельная вывеска из обрезка жести.

На ней кривыми буквами было выведено: «Ремонт и скупка». Окна по обе стороны от двери были настолько заляпаны грязью и копотью, что сквозь них, наверное, и свет-то с трудом пробивался. Но сейчас из-за стекол струился тусклый, желтый, удивительно уютный свет.